Ведьма должна умереть!

Я направил карету к окраине города. Найдя пустынную улицу, упиравшуюся в пустырь, я подъехал к примеченному еще с холма дому, обнесённому основательным забором. Соскочив с кареты, я постучал в калитку, вделанную в ворота. Глухо залаяла собака. Достаточно долго никто не отвечал, я постучал еще раз.

– Кого там принесло? – поинтересовались из-за забора.

– Петух снес яйцо, – сплюнул я на землю. – Открывай, честные люди пришли.

Калитка приоткрылась, из-за неё выглянул детина необъятных размеров с фингалом под глазом.

– А где батя? – поинтересовался я.

– Нету. Уехал. По делам, – мрачно ответил переросток, недовольно поглядывая, как из кареты выбирается гном с оружием.

– Принимай товар, – я кивнул на экипаж.

– Кобылок что ли?

– Все. И лошадей и карету.

Детина мрачно почесал переносицу, потом закрыл калитку. Я повернулся к спутникам и знаком показал, что все нормально.

– Эти пусть там постоят, – кивнул неприветливый тип на гнома и прочих. Я лишь пожал плечами. Шустро затворив ворота, которые видимо часто смазывали, чтобы они предательски не скрипели ночью, детина принялся изучать экипаж. Он заглянул внутрь кареты, залез на облучок, крышу и под неё. Затем он принялся изучать лошадей.

– Десять монет.

Я сплюнул на землю.

– Этот экипаж на рынке я за сорок, а то и все пятьдесят монет продам.

– Больше не дам, – мрачно ответил он.

– Пятнадцать дашь. А я не буду никому говорить, что в этом доме на честных людях наживаются.

Детина молча ушел в дом. Через некоторое время он появился с холщевым мешочком.

– Тут все.

Взяв позвякивающий мешочек, я заглянул в него. Он был полон медяков. Я хмыкнул, запустил руку на дно и сразу выудил глиняный кругляш.

– Ты за кого меня держишь, малыш? Или хочешь, чтобы я железом твои ребра пощекотал? – я отбросил мешок лишь наполовину набитый деньгами. – Пятнадцать серебряных монет. И скажи бате, что его дух я и отсюда чую.

Молча подобрав мешочек, детина снова удалился в дом.