Ведьма должна умереть!

Я слушал вполуха, ковыряясь в завтраке, а затем отправился во двор, где прислонившись к стене, бездельничал, наблюдая за сборами. К полудню, когда из ворот винокурни отбыло с десяток тяжело груженных телег, была готова и наша карета.

Наконец появились Роза и Вела, о чем-то между собой переговариваясь. Хосе, который присматривал за погрузкой вещей, сказал, что догонит нас в пути, как только убедится, что из нынешней «резиденции» вывезено все и ничего не забыто.

– Что случилось? – княжна высунула голову из открытой дверцы.

– Ничего необычного! Как всегда, плохо закрепили груз. Кому-то от меня сегодня влетит, – процедил Хосе, подходя к телеге, с которой свалилось несколько тюков с вещами. На пыльной земле двора валялись картины. Хосе поднял верхнюю, чтобы положить её обратно на телегу, но замер.

– Что за… – пробормотал пират. Он развернулся вместе с картиной ко мне. Северянка, стоявшая за его спиной, бросила несколько изумленных взглядов с изображения на холсте на меня. Кажется, я понял, что за картину обнаружил Хосе, и, не дожидаясь Велы, запрыгнул внутрь кареты.

– Что там? – спросила Роза.

– Хосе нашел картину. Ту, старую.

Девушка хмыкнула:

– Она весь прошлый год у меня над столом провисела, а он только сейчас обратил внимание на сходство? Ну, ты же мой «дядюшка» – так что все логично.

– Вела тоже увидела, – пробормотал я. – Запретить бы всех этих художников. Никакой личной жизни…

– Можно еще бороду отрастить. Знаешь в твоем возрасте принято иметь большую убеленную сединами бороду, – пошутила Роза.

Через минуту в карету залезла Вела, которая ничего не стала говорить о только что произошедшем инциденте. Возница щелкнул кнутом, и наш экипаж тронулся, покачиваясь на рессорах. Остаток дня северянка молчала, рассматривая или делая вид, что рассматривает пейзаж за стеклом. Роза тем временем комментировала места, мимо которых мы проезжали, рассказывая необычные истории, связанные с местностью за окном.