Александра. Магия чужого мира

История там вышла какая-то мутная. Глеб всех подробностей не знал, но Демьян как-то рассказывал ему, что Борис Вяземский, князь Самарский, винил родственника в смерти своей жены, и потому ни видеть, ни слышать его больше не хотел.

У Трубецкого отношения с родней тоже были прохладные. Старший сын главы Брянского княжества, входившего в состав великого княжества Московского, он должен был занять место отца. Но Глеб никогда не любил все эти интриги, от политики был далек и к власти не тянулся. Поэтому решил идти своим путем и стал целителем, едва достигнув совершеннолетия.

Трубецкие, дальняя боковая ветвь правящего рода Романовых, владели магией крови, пускай и довольно слабой, по сравнению с тем, что могли члены императорской семьи. Но кровники среди целителей ценились изрядно, так что Глеб быстро нашел свое место. Обучился нужным заклинаниям у старика-Долгорукова, что прежде формально руководил Москвой, но тоже куда больше интересовался медициной, чем этими дрязгами.

С тех пор Глеб Иванович был нарасхват.

Все знали, что Трубецкой лицо незаинтересованное, поэтому зла не принесет и болтать о чужих секретах не станет. Скорее уж, забудет их, едва покинув дом и отправившись к новому пациенту.

– Сменил, – хмыкнул Демьян. – Ты сейчас где? В больнице своей?

Глеб сперва кивнул, но после вспомнил, что друг его не видит, и ответил вслух:

– Да, там.

– Жди меня через сорок минут. Поговорить надо, – предупредил Демьян.

– Я думал, ты в Самару вернулся, – озадачился Трубецкой.

– Вернулся. И официально до сих пор там, – коротко проговорил Демьян и отключился.

Приехал он, как и обещал, ровно спустя сорок минут и снова набрал друга, чтобы не заходить внутрь.

Когда Глеб вышел, на улице уже окончательно стемнело, и хмурые московские сумерки сменились полной огней московской ночью. Демьян ждал Трубецкого на одной из лавок небольшого парка, расположенного рядом с больницей.

Выглядел Вяземский-Осокин как обычно – костюм серого цвета, длинные белые волосы убраны в низкий гладкий хвост. Разве что под глазами мужчины залегли тени, а брюки были немного помяты после полуторачасового перелета. Вещей с собой у мужчины не оказалось. То ли он их успел где-то оставить, то ли не думал надолго задерживаться в Москве.