Невеста каменного лорда

Вела себя Лукреция столь снисходительно потому, что наряд я выбрала из тех цветастых и довольно открытых платьев, которые в дорогу собирала она сама.

Светло-голубой шёлк облегал мою фигуру, ниспадая почти до пола. Полукруглый вырез на груди не был вызывающим, но показывал достаточно, чтобы привлечь взгляд мужчины. Той же цели служила и подвеска в виде капли из белого золота с крупным изумрудом в центре. Такие же изумруды блестели и в моих серьгах.

Я знала, что такой наряд заставит дрогнуть даже замёрзшее сердце лорда Грэмта.

Оценив мой наряд, надзирательница кивнула одобрительно и подала мне меховую накидку. В этом жесте сквозило не добротой, а расчётом: прогулка не удастся, если я замёрзну, едва выйдя в сад.

– Хотя бы сегодня ничего не испорть, – наставляла она, когда мы выходили из комнаты.

Я с силой сжала кулаки, уговаривая себя не поддаваться на её провокации. В тот миг намерения Лукреции казались мне противоречивыми. Будто она специально пыталась вывести меня и отправить на прогулку в ужасном расположении духа. Чтобы лорд Грэмт окончательно закаменел и самолично вернул меня в Эргейб.

– Не испорчу, – процедила я сквозь зубы и едва успела сменить своё хмурое выражение лица на улыбку, когда в коридоре почти столкнулась с женихом.

Алан Грэмт

Солнце. В моём доме этим утром взошло солнце. Ярко-рыжие локоны ниспадали на нежно-голубое платье. Я боялся дышать. Казалось, стоит мне шелохнуться, и это голубое платье так же, как и небо над моим замком, затянет серая хмарь. И солнце потускнеет. Превратится в едва заметный свинцовый диск за густыми, бурливыми тучами.

Нет. Нельзя. Нельзя этого допустить.

– Доброе утро, Алан, – голос Эмили, непривычно дружелюбный, рассеял окутавший меня страх. – Что-то не так с моим нарядом? – она неуверенно провела рукой по подолу.

– Нет, – проговорил охрипшим голосом. – Он великолепен.

Эмили вновь улыбнулась, но уже не так лучезарно и, поколебавшись немного, направилась к лестнице, оставляя рядом с собой достаточно места для меня.

Мы шли так близко, что наши руки почти соприкасались. И мне нестерпимо хотелось изничтожить разделявшее нас расстояние. Да. Мне – хотелось. Непривычно, пугающе, но теперь это случалось со мной чаще.