Невеста каменного лорда

Нечто другое, грызущее меня день и ночь и не дающее покоя даже во сне, толкало на странные и несвойственные мне поступки. Это постоянное чувство беспокойства, походило на зуд, который невозможно унять. Я лишь искала способ заглушить его хоть немного.

В столовой нас уже дожидался лорд Грэмт. С момента встречи на балконе он вновь переменился. Задумчивый, но уже не такой закаменелый, он поднял на меня взгляд и кивнул, делая вид, что это наша первая встреча за день.

– Рад, что вам лучше, – в его ровном голосе я уловила нотки живого беспокойства и изумилась.

Лорд Грэмт всё больше походил на героя какого-нибудь народного сказания о волшебном, но жутком существе. Он, словно перевёртыш, менял тело с каменного на человеческое и обратно. Без причин и предупреждений. И похоже, без своей на то воли.

– Взаимно, – улыбнулась ему, намекая на его прежнюю холодность, но он лишь нахмурился недоумевающе.

– Пока была в бреду, – решила я поддержать разговор, чтобы в столовой не повисло неловкое и холодное молчание, – мне снилась пустыня.

– Странно? – переспросил он, впервые выказывая хоть какую-то реакцию.

– Разве совсем ничего нельзя сделать? А как же странствующие этерры? Они не навещают ваше герцогство?

Долг этерры, берегини земли, путешествовать по королевству и находить прорехи – места, где магия истончается или меняет направление.

Если Флуэнское герцогство столкнулось с подобной трагедией, неужто этерры не в силах были помочь?

Лорд Грэмт внезапно побледнел и, звякнув приборами, отодвинул от себя тарелку с едой.

– Нет, – покачал он головой. – Эти земли мертвы даже для них.

– Они совсем здесь не появляются? – не унималась я.

– С рождения я не видел ни одной, – ответил он сдавленным голосом. – Возможно, у берегинь другие заботы, – продолжил, пытаясь прикрыться иронией. – А вы? – спросил он. – Когда-нибудь встречали этерру?

Я тоже мало чем могла похвастаться. Хотя этерры часто навещали наше герцогство, отец, в отличие от других лордов, никогда не привечал их в нашем замке. А от моих расспросов лишь отмахивался, бросая: «Это мой замок. Кого хочу, того в нём и привечаю».