Змеиного царевича невеста

Короче, что-то со мной было не так, раз после первого свидания все парни придумывали предлоги один нелепее другого, лишь бы второго свидания не состоялось. Остался вот один Пашка, ему оказалось все нипочем. Наверное, стоило извиниться.

Не успела.

Бабка уже махала рукой нам от калитки.

Сто лет здесь не была и еще сто лет бы не приезжала. Скука смертная эти ваши деревни. Ни интернета, ни телевизора даже. Только лес, речка и огород. Большой огород, где нужно полоть морковь и собирать смородину. Бр-р-р.

— Как же ты вырос, возмужал, ой жаних! — объявила бабка Антонина.

— Угу. Пусти, ба. Я тебе колбасы привез и сыра с плесенью. С днем рождения, короче!

— Поросятам что ли? Так я уж не держу, старая стала. Ну, Нюське отдадим.

— Да не, баба Тоня, это такой сорт, — влезла я. — Попробовать вам взяли.

— А, Лелька. Твоя идея была, признайся? Этот охламон разве догадается бабушке диковинок привезти? Хорошая ты девка, Лелька, хоть и змеищща.

— Чего это змеища? — обиделась я.

— Так вся ваша порода такая. Ну, чего встали, проходите! Руки мойте и за стол.

— Я на диете.

— Ничо, сейчас разговеешься. У меня щи нонче со сметаной. Еще добавки попросишь.

Бабка Тоня была права: добавки я просила. Дважды. А она сидела и улыбалась, глядя, с каким аппетитом мы двое уминаем ее стряпню.

— Гляжу, ты ожерелье-то бабкино носишь, — заметила старушка. — По душе оно тебе?

— Это? — я быстро убрала под футболку старинный кулон.

— Это, это. Змеиный камень.

— Там жемчуг, ба, — поправил Пашка. — Красивый, большой, но не стоит ничего. Просто штука старинная.

Он прав. Я ювелиру свой кулон показывала, а он сказал, что серебро это да жемчужина, и ничего больше. Цепочка, на котором я ношу кулон, и то дороже стоит. Но я все равно его продавать не собиралась, поэтому покивала и обратно надела.

Да и не сказать, что особо красивое. Крупная капля белого жемчуга, а вокруг змея обернулась. Такое… не парадное. Но и не повседневное, но я его даже на ночь не снимала обычно, хоть и знала, что с жемчугом так нельзя. Мне все казалось, что если я сниму — бабушка меня сверху видеть перестанет.

— Ничего вы, дети, не знаете, — проворчала бабка Тоня. — Вот что, Павел, пока не стемнело, наруби-ка мне дров.