Змеиного царевича невеста

— Мы собрались здесь, чтобы лицезреть легендарное событие, — горделиво и веско начал отец (дипломат есть дипломат, он и в совете так витиевато разговаривает — чтобы все услышали и прониклись его неземной мудростью). — Сочетание истинной пары! Сотни лет не было в Серпенте подобного. Но теперь небеса вернули нам Жемчужину Истинной любви! Возрадуемся!

Я возрадовался, но не от всего сердца. Но фразу про небеса оценил. Точно — Алена как раз с небес и свалилась прямо мне в руки.

— Я горд и счастлив, что Хранительница талисмана Алена нашла свою истинную пару в лице моего единственного сына Зубослава.

Ой, как будто мы бедствовали до этого. Что-то не похоже. Свадьбу на двести персон нищеброды не организуют.

— Властью, данною мне Великим Советом народов Нави, а также родом Полозовых, я благословляю этот союз и с гордостью нарекаю Зубослава мужем и главой семьи, а Алену — кроткой и послушной женой его и помощницей.

Спасибо, папа, лучше и сказать было невозможно. Я покосился на задумчивое лицо Алены, понимая: сейчас рванет. Не стерпит она вот этого “кроткой и послушной”. И предотвращая назревающий скандал ответил:

— Ой и горькие слова, отец.

Великий Советник гневно нахмурил белые брови, но было поздно. Волна уже была запущена.

— Горько мне видеть друга несвободным, — завопил Ядомир (спасибо ему, быстро сообразил).

— Горько сознавать, что кончилась его беззаботная жизнь! — вторил Гера.

И толпа завопила: “Горько, горько”. В поднявшемся шуме невозможно было разобрать ругательства моей теперь уже жены, к тому же, воспользовавшись моментом, я прильнул к ее губам поцелуем, от которого намеревался получить максимум удовольствия.

Алена слегка сопротивлялась, но если в постельных делах опыта у меня немного, то в поцелуях я хорош. И через пару мгновений нежные розовые губки моей супруги разомкнулись, послушно позволяя мне целовать ее именно так, как я и хотел.

Признаться, наш первый нормальный поцелуй мне невероятно понравился. Дожить бы до вечера!

Алена выглядела ошарашенной, когда я ее отпустил. Моргала, тяжело дышала, заливалась румянцем, но главное — молчала. И я взял ее за руку и повел к столику с закусками.

Все, теперь она моя. Теперь я должен ее беречь, заботиться о ней. Кормить, а то она даже не завтракала.