Полуночные тайны Академии Грейридж

Вместо этого я поставила совсем простенькие, но затем все же вывела предупреждающую надпись, которая должна загореться, попробуй кто-нибудь проникнуть в мою комнату.

Внутри территория Нубрии. Посторонним вход запрещен, за последствия я не отвечаю.

Но затем все же задержалась, решив добавить еще и небольшую «изюминку». Подарок моей бабушки, потому что мне совершенно не нравились ни взломы моей комнаты, ни взломщики, преследовавшие непонятные цели.

Нельс и Роланд будут со мной на отборе, но если кто-нибудь еще попробует вломиться в мою комнату без спроса, ему серьезно не поздоровится! Потому что бабушка очень за меня переживала перед отъездом в «страшную, дикую Талию» и научила некоторым заклинаниям, передающимся из поколения в поколение.

До этого я еще была очень маленькой, а теперь оказалась в самый раз.

Одно из них я как раз и поставила на свою дверь. Это было своего рода проклятие, и действовало оно лишь на мужчин, лишая… их... гм… нормальной работы сосредоточения их... гм.

Снять бабушкино проклятье могли только те, кто носил нашу кровь. Зато это отобьет у всех желание – в прямом и переносном смысле этого слова – использовать меня в своих корыстных целях.

Глава 4

Правила отбора оказались предельно простыми, потому что особо и не было никаких правил. Единственное, что нам запрещалось, – намеренное смертоубийство соперников каким-либо способом – магическим или физическим. Вместо этого советовалось умело вывести противника из боя, лишив его сознания или же полностью истощив магический резерв.

Подразумевалось, что делать мы это будем магическим путем, поэтому оружия нам не выдали. Хотя некоторым из двадцати четырех адептов – двенадцать пар с трех факультетов – оно было и не нужно. Меня и еще одну девичью пару – тех самых Иду и Фиону, пусть звезд с неба не хватавших, но на Боевой Магии действовавших вполне слаженно – парни могли попросту удушить здоровенными ручищами.

Если, конечно, подойдут настолько близко.

Этого допускать я не собиралась, как и преподаватели, выстроившиеся вдоль стен просторного Зала Торжеств, откуда предусмотрительно были вынесены все скамьи и стулья. Осталась лишь трибуна в дальнем конце прямоугольного зала, с которой иногда вещал престарелый ректор Академии Грейридж архимаг Ольсен. Как раз возле огромных мозаичных окон с изображением Великой Матери, не только вдохнувшей в наш мир жизнь, но и одарившей избранных магией...