Моя непокорная рабыня

Точнее, до этой минуты была уверена. В этом моя ошибка, да? Я не могу иметь детей? – стараясь, чтобы не дрожал голос, спросила ее.

Венера театрально закатила глаза от удивления:

- Ничего себе, фантазии! Знаешь, Лена, давай закончим этот разговор.

- Конечно, извини, что пыталась грузить тебя своими проблемами, - вздохнула я.

- Это ты меня прости и не обижайся, но …как по-другому помочь тебе, не знаю. Прошу, не сердись на меня, - сказала Венера, и в голосе ее отчетливо слышалось волнение.

В этот вечер мы с колдуньей больше не разговаривали, я вообще, после нашей беседы выпала из общего разговора, размышляя над тем, о чем мы с ней говорили и не договорили, автоматически улыбалась и кивала в нужных местах и даже умудрялась отвечать на вопросы окружающих.

Мы уже вернулись с Сергеем домой, когда он спросил меня раздраженным голосом:

- О чем, интересно, ты полвечера молчала? Что-то скрываешь?

- А ты сам от меня ничего не скрываешь, Сережа? – неожиданно даже для себя спросила его.

- Можешь не говорить, если не хочешь, - обиделся он.

Я не стала извиняться и налаживать отношения, как делала это обычно, просто легла спать, а проснулась уже, непонятно где, и разбудили меня не поцелуи мужа, и даже не будильник, а жуткие крики людей. Как это могло случиться? Почему? Чем настойчивее я задавала себе эти вопросы, тем сильнее крепла уверенность в том, что виновницей моего «переселения» является колдунья. Не за эту ли помощь она извинялась? Если это – помощь, что же тогда наказанием называется?

Глава 6

- Тихо! На корабль будем заводить по одному человеку! Кто попытается бежать – умрет на месте! – раздался зычный голос командира.

Я очнулась и огляделась вокруг, мы стояли на берегу бухты, окруженной скалами, пленные взволнованно переговаривались. Недалеко от берега находился парусник, а возле него – лодка, теперь мне стало понятно, почему у нападавших не было лошадей. Перед тем, как перебраться на корабль, пленных покормили, точнее дали по ломтю хлеба и паре глотков воды.

Чуть позже с помощью лодки всех невольников переправили на корабль и загрузили в трюм, там было темно и душно. И теперь мы сидели на полу и уныло ждали своей участи, нас троих, усадили у самой лестницы, отделив от остальных.

- Мама! – позвала тихонько без особой надежды на ответ.

- Елена! Доченька! – тут же откликнулась мать.

К горлу подступил комок, говорить стало трудно, со всех сторон послышались всхлипы, люди называли имена, пытаясь услышать родные голоса.