Ватрушка для Тимохи

Одиночество стало невыносимым и необходимым одновременно — соседи по общаге начали раздражать до зубовного скрежета, хотя встречи происходили только на лестничной площадке. Мохито чувствовал, что завяз в паутине ревности и лицемерия. Он ждал редких ночевок Йоши, исправно дарил подарки ему и Катарине, поздравлял Шольта и Ханну со всеми праздниками. И, каждый раз, после вечера в гостях, давал себе слово уехать в столицу, перестать подбирать крошки чужого счастья.

Перевод в другой отряд давал возможность разорвать замкнутый круг.

Не лишаться встреч с Йонашем, к которому Мохито привязался, как к сыну. И, в то же время, переменить обстановку, сдвинуться с места, не теряя наработанных служебных связей. Как будто Камул озаботился его проблемами и надоумил министра создать новый отряд ради блага одного-единственного медведя.

К вечеру на телефон пришло целых шесть сообщений от Шольта. Бестолковый волк писал обрывками, словно не мог осилить длинный абзац.

«Йоша сказал что ты будешь».

«Я тебе забыл написать».

«Не спал укачивал».

«Мне кажется у Йоши сразу все зубы были».

«Купил шампанское».

«Наверное у девочек зубы по-другому».

Мохито посмотрел на часы и заторопился. Сначала свернул в другую сторону, прочь от кафетерия. Прогулялся до универсама, купил коробку шоколадных конфет в виде сердца, нашел открытку «Счастливым родителям» с голубкой, несущей в клюве огромную алую розу. Добавил в корзинку торт-мороженое, бутылку шампанского и попросил лисицу-кассиршу сложить покупки в красивый пакет.

Он вручил подарок Ханне — Шольт сидел, покачивая Катарину на согнутом локте. Висица взяла пакет, улыбаясь, проговорила приветствие.

— О, конфеты! И торт! Спасибо большое. А Снежка припасла для вас малиновый пирог.

— Настоящий праздник!

Катарина закряхтела — словно почувствовала фальшь в сказанных словах.

— Пап! — закричал Йоша из соседней комнаты. — Я совсем забыл, завтра надо сдать деньги на занавески.

— Ты бы еще к полуночи вспомнил! — громогласно возмутился Шольт.

— А если бы денег не было?

— Есть же, — пожала плечами Ханна и достала торт из пакета.

Катарина сморщила нос и зарыдала. Телефон во внутреннем кармане завибрировал, готовясь вторить детскому плачу звонком.

— Зарево, — сообщил дежурный, когда Мохито поднес телефон к уху. — Второе и пятое отделение — срочный сбор.

— Так точно.

Он подтвердил свою готовность, пробормотал Ханне: «Извините», и двинулся к калитке, убирая телефон.