Ассистентка

Его тело было непропорционально скроено: большие ступни в лаптях, короткие ножки, покрытые зелёным мхом, куцое тулово в странном, латанном кафтане бурого цвета, длинные руки, практически волочащиеся по полу, огромная голова, лежащая прямо на плечах, шея у странного хозяина этого дома вовсе отсутствовала. Башка же была просто огромной, как её выдерживало столь тщедушное туловище — загадка! Спутанные седые волосы выглядели так, как если бы никогда не встречались с гребнем, в них застряли засохшие ягоды, хвойные иголки и травинки всех оттенков зеленого.

На крючковатом носе топорщилась гигантская бородавка. Глаза были бледно-рыжего цвета, подёрнутые белёсой пленкой, как бывает у плоховидящих, старых животных. Мужичок безостановочно неприятно причмокивал и швыркал носом, будто это помогало ему разобраться кто перед ним.

Наконец старичок примостился на один из табуретов, и шепелявым голосом отозвался, очень сильно растягивая гласные и коверкая согласные он спросил:

— Шо, Хлебушка, дратвуй! Давненько не видал тебя! Как живёшь-бывёшь?

— Да всё по-старому, — ответил Глеб.

— Так само в хороде?

— Да. Всё там же.

— Уси теперь в хороде! Прямо пусто у нас в чащобах. Бывало ход да друхой мянуют, ан ни человека, ни каво не встрэтышь. Так вот и векую тут само один да сам с собой! — посетовал дедок.

Судя по его речи, проблемы у него были не только с фонетикой, но и морфологией и орфографией.

— А ты чай вона не адин. Вона невесту мне приволок, — продолжил он монолог, сдобрив его булькающим смехом.

— Не. Это не невеста. Это напарница моя. За помощью мы к тебе.

Я сделала вид, что не заметила повышения собственного статуса.

— А это хорошо. Это я люблю. Это я всегда да пажалста, — вдруг повеселел старикашка.

— Варя, познакомься: лесовик Кадук — страшный хозяин леса, кто ему не по нраву на тех может болезнь серьезную наслать. И мой старый, давний хороший друг. А это Варвара — моя помощница.

Очевидно, что реверанс здесь был излишен, поэтому я просто улыбнулась и протянула руку.

Но чудной дед не рассмотрел моего движения. Его глаза бегали, не фокусируясь ни на чём определенном.

— Очень приятно, — в конце концов произнесла я.

— Агась, а чиво ко мне пожаловал, Хлебушка, — очевидно, что лесовик уже потерял ко мне интерес. Ну и хорошо, здоровее буду. — Може вам чая? — вдруг расщедрился он.

— А давай! Чай у тебя знатный! — вдруг согласился Глеб. — А разговор у нас долгий.