Ассистентка

Ровно напротив меня стояла женщина, с белыми спутанными волосами до самого пола и просторном, длинном платье с рваным кружевом вокруг шеи. Рукава платья свисали до пояса. На витом поясе, охватывавшем талию, висел тонкий серп. Её лицо ничего не выражало. Бледная, будто серая выцветшая бумага кожа была испещрена узором мелких морщин. Ресницы и брови отсутствовали, но не смотря на это её можно было бы назвать почти красавицей из-за ровного носа, высоких скул и изящной линии рта, если бы на месте глаз не зияли две дыры.

Морена.

Куда она смотрит: вниз на своего нового подданного или прямо на меня — разобрать было невозможно. Меня охватило желание рвануть из комнаты, но сковывавшее оцепенение не позволяло двигаться. Я видела, что она шевелит губами, вторя Кристовскому.

Постепенно синие свечение на молодом человеке, чья гибель столь сильно подкосила Герцого стала усиливаться. А вот во втором жизненной силы практически не осталось. Таяли последние капли. И наконец полностью потухли.

— Варя, зажги лампу, — устало попросил он через несколько минут.

Осознав, что я могу это сделать, нажала выключатель. Тёплый желтый свет вспыхнул над столом, возвращая нас в реальный мир живых.

Перед нами были труп, спящий молодой человек и обессиленный старик, ставший еще суше, старше и горше.

Когда молодчики Герцога помогли ему уйти, унеся с собой обоих несчастных парней, я спросила у Глеба, что теперь будет.

— Неужели мы создали зомби?

— Нет, конечно. Парень проживёт свою обычную жизнь. Ну может быть будет чуть более нервным да кошмары чаще будут сниться.

— Мы оживили преступника? Он будет убивать, грабить, насиловать?

— Не факт. Милиция хорошо работает в нашей стране. А если его завтра посадит или вновь зацепит пуля — мы уже ответственности не несём, — цинично «успокоил» меня Глеб.

— А что будет с твоим приятелем?

— Себя он пообещал нечести. После смерти пойдет на службу к Морене.

— Тебя это не пугает?

— А с чего? Его выбор. Ну а у нас знакомый там будет. Тоже неплохо. Хотя я бы на его месте, конечно, не отдал бы свою вечность за несколько десятилетий чужой жизни. И то, если ему еще повезёт, её сохранить… Хотя может быть, сегодняшняя ночь его чему-то научила.