Ассистентка

И сам не знал, — готова поспорить, что Глеба этот диалог откровенно забавлял.

У меня же буквально мороз шёл по кожи… Настоящий мертвец собственной персоной стоял передо мной! И как я после такого спать буду? Удивительно, но я думала, что приведения пахнут разложениями, а он вполне прилично попахивал церковными свечками. Да и вообще выглядел не агрессивно, хотя мы и вызвали его не по графику. Более того, в его глазах — если будет уместно так выразиться — мелькнул интерес.

— А ты можешь?..

— Я много чего могу. Если мы договоримся.

У всего есть своя цена. За фарт при жизни — нужно дорого платить после смерти.

— Хорошо, записывай, — доска начала показывать знаки складывающиеся в слова.

Не дожидаясь указания Глеба, я выхватила свой блокнот из рюкзака и под диктовку босса начала записывать слова. Честно это была какая-то странная абракадабра европейских столиц и странных слов: Пушок, Рубежевичи, Катька, Алькор, Серёжка-Якорь…

— Всё. Больше ничего нет, — выдохнуло приведение. — Поможешь уйти?

Глеб просмотрел написанные мною слова.

Затем удовлетворенно кивнул, а вслух сказал.

— Это ты жене помог со мной рассчитаться. А теперь твоя очередь платить. Свободная вечность — это не тридцать процентов от Наташкиной доли в бумажных банках. Подумай.

Вглядываясь в стоящего передо мной призрака я поняла, что меня удивляло в нём больше всего. Оно не дышало. Вроде бы достаточно чёткое очертание человека. В котором ничего не шевелится, не колышется. И это самое неестественное. Но с другой стороны это же логично.

Зачем мертвым дышать? Правда когда Глеб произнёс свои последние слова, нежить словно с шумом выдохнула, по лицу прошли судороги-помехи. Оно почернело, практически сливаясь с тёмной комнатой. Пламя свечи задрожало…

Кристовский вновь перешёл на неизвестный мне язык.

Фишка буквально летала по планшету.

Мне стало по-настоящему страшно.

— Варвара, уходим, — приказал мне Глеб.

— НО, — вскричал Сыромятин.

И даже я поняла, что он на всё согласен.

Еле слышимым шёпотом маг что-то произнёс.

Планшетка буквально летала по доске. На сей раз Кристовский мне ничего не диктовал. Но по блеску в глазах шефа было ясно, что он всё понял, запомнил и ему этого достаточно.

— Теперь твоя очередь, — громыхнула фигура.

— Прощай, — единственное слово, которое произнёс медиум.

Он поднял руку вверх. Сероватый эфир, из которого состоял хозяин кабинет начал растворяться, становясь сизовато-синим. Другой пас рукой — изображение словно тлело на глазах.