Ассистентка

, — объяснил босс и, выходя из машины, коротко добавил. — Подожди в машине. В этот раз у нас много техники, попрошу Матвея спуститься к нам, чтобы помочь поднять её, — пара гудков домофона, и Матвей ответил, видимо, ждал нас в коридоре.

Он быстро спустился, и вот мы уже расставляли в комнате почившей старушки нашу хитрую конструкцию. Это были несколько старинных зеркал, которые Глеб расположил так, чтобы они отражались друг в друге. В центр медиум положил дневник, яйцо и фотографию, на сей раз фигура на ней сдвинулась в центр и как будто бы отступила на пару вглубь шагов.

— У тебя есть что-то принадлежащее твоей бабушке? Что-то из её личных вещей? Я боюсь, что дневника может не хватить.., — спросил Глеб.

— Не хватить для чего? — переспросил Матвей.

— Нам нужна её энергия, чтобы убедить призрак простить её и оставить вашу семью в покое. В дневнике, конечно, много её переживаний и вины… Но в основном она записывала забавные истории из жизни своих детей, первые шаги и словечки, а в последние годы она его вообще не вела… И как выцветает ковёр на солнце также бледнеет вложенная человеческая энергия… Может быть есть расческа, очки, полотенце? — повторил свой вопрос Кристовский.

Матвей неуверенно обвёл глазами комнату, словно пытаясь нащупать, что может пригодится. Старушки не стало уже несколько месяцев. Ремонт еще не делали, но помещение уже выглядело нежилым и неживым. Личные вещи его покинули вслед за хозяйкой. Кровать, где она провела последние часы жизни, вынесли. Теперь этот угол сиротливо зиял пустотой, также как и полки, на которые больше некому было класть журналы и ставить любимую чашку.

— Шкатулка, — хватаясь за соломинку выкрикнул Матвей. — Она часто ею пользовалась, хранила там обручальное кольцо, кулон и еще что-то из мелочей. Фамильных драгоценностей в нашей семье, конечно, не было. Откуда им взяться у деревенских крестьян!

Глеб сдержанно кашлянул, но поправлять Матвея не стал. Это была не наша тайна.

— Вот, — ставя перед нами шкатулку, произнёс молодой мужчина.

Это была дешевая деревянная резная шкатулка, какие продавались в советских магазинах. Фабричная штамповка, ничего особенного: на крышке вырезаны очертания дубовой рощи и пара оленей с раскидистыми рогами. Кристовский, закрыв глаза, провёл ладонью над ней. Ничего. Он разочарованно покачал головой, но решил попытаться ещё раз. Легкая дымчато-серая волна прошла между его рукой и крышкой.