Ассистентка

— Дед простой наладчик был. Рукастый да и с головой, что сломается: трактор или телевизор — всё мог исправить. Без образования, но золотые руки, — продолжил он свою историю. — Отлично они жили, мы с двоюродными братьями и сестрами всё лето у них проводили. Потом деда не стала. Бабушка некоторое время тянулась одна, а последние годы мама её к себе забрала. Сначала-то она в городе бодряком была. А вот последние месяцы уже не выходила, а в конце и уже не вставала. И всё толковала про наследство, про богатство, про то, что она княжна древнего рода.

Глупости! Родилась-то она уже после революции, в 30-ом. Так что ерунда это всё.

— А как звали твою бабушку, — заинтересованно произнёс Глеб.

— Ольга Матвеевна Некифорцова. Я — Матвей в честь прадеда, — убедительно, как бы доказывая нам что-то, заявил он.

— Так-так, — явно в голове шефа крутились какие-то мысли, но пока он не был готов ими делиться. — Ну что же, хорошо. А твоя мать могла прийти к нам побеседовать?

— Да, не знаю… тут такое дело, моя мама не сильно верит, что вы нам поможете, — с нотками извинения в голосе сказал Матвей.

— Не сильно верит, то есть совсем не верит? — поддел его Кристовский.

— Ну да…

— А ты веришь?

— Не знаю… Просто я айтишник, знаю, что если система лагает, то значит есть баг… даже если его не может быть, он есть… а тут точно система прямо вообще нестандартная… Я же вам самое главное не сказал.

— Что? — только когда две мужские головы обернулись на меня, я поняла, что задала свой вопрос вслух.

— Здравствуйте, — улыбнулся мне Матвей, явно только что меня заметив.

Я, конечно, не фотомодель, но сегодня выгляжу отлично, да и здесь не так много народа, чтобы не обратить внимание на моё появление, значит, причина может быть только в том, что он по-настоящему на взводе.

— Я же забрал эти фотки… сунул их машинально в рюкзак, когда бабушке стало плохо. Да и забыл про них, а потом выложил у себя на стол… Сначала я про них и забыл, ну не до того было, сами понимаете.

., — вернулся он к своему захватывающему рассказу. — А потом, когда уже всё кончилось… Я понял, что они по ночам стонут… Первая мысль была, что мне мерещится это всё.. Но от горя, что ли. Но нет. Конечно, я тоскую по бабушке, но мы были готовы к прощанию… Тут что-то другое. Они реально издают звук. Еле слышный! Я даже не смог его записать на диктофон. Будто эхо… Но пробирает от этого самого… до самых печёнок, вот.