Ведьма в бегах

И ради вашей же безопасности и моего спокойствия мне придётся оставить вас под присмотром.

Затем он обратился к подчинённым.

— Взять её.

Не очень обрадованная нарисовавшимися перспективами, я молча терпела то, как он отдал своим людям приказ доставить меня туда, откуда я не смогу исчезнуть до его приезда, и не спускать с меня глаз, и то, как его прямая спина скрылась за воротами, и даже то, как взяв меня под локоть, словно помогая, но при этом довольно грубо, усадили меня в подоспевшую служебную карету.

Удивлённая таким поворотом и тем, что Алистер не придушил меня прямо на месте, я откинулась на кресло не особо беспокоясь о том, куда меня везут. Рано или поздно он освободится, вот тогда я всё и смогу объяснить. Но ведь и так понятно, что я не убивала намеренно его главного свидетеля тире обвиняемого тире улику. Это было был обычный побочный эффект, о котором я по правде говоря догадывалась, но это ведь не так уж и важно. Размышляя о том, как буду отбиваться от словесной атаки, я пропустила момент, когда карета резко затормозила и меня вытянули наружу едва ли не за волосы.

Я узнала это место сразу, не нужно было даже объяснять, что только что двое стражников затолкали меня в городскую тюрьму, а затем уже гневно пихающуюся и упирающуюся всеми конечностями закрыли в камере. Щелчок замка стал последним штрихом в этой картине.

— Успокойтесь, леди, и ожидайте допроса лорда-дознавателя.

Они ушли сразу же, не оглядываясь и не слушая мою гневную триаду.

— Подлец! Мерзавец! Сволочь! — Я била руками по решётке, давясь собственными рыданиями, душившими изнутри.

Ком в горле стал реальной опасностью, собиравшейся лишить меня жизни. Уже ничего не видя сквозь пелену слез я, придерживаясь за прутья, опустилась на пол.

Время словно стремительная стрела понеслось мимо, я же оставалась на месте, слыша лишь своё прерывистое дыхание и уже не трудясь смахивать текущие по щекам ручейки. Я снова чувствовала себя беспомощной и сейчас дело было не в физическом плане, а в совершенном предательстве.

С чего я вообще взяла, что кто-то, а особенно лорд Гранд, станет ко мне относится как к равной, а не как к большому и тяжёлому, постоянно мешающемуся под ногами предмету, который иногда бывает полезен, но большую часть времени пылится в кладовке.

Находясь в глубинах самобичевания, я не сразу поняла, почему дышать стало сложнее.