Чародейка для кота

– Ася, – вдруг позвал меня Олег, – скажи, что для тебя счастье?

– Счастье? – удивленно на него покосилась. – Наверное, это мгновение, которое переживаешь, когда тебе хорошо и душа поет. Мне кажется, счастье не может быть бесконечным и непрерывным. У человека слишком изменчивая натура и слишком много требований и к себе, и к окружающим, чтобы быть счастливым все время. Поэтому так ценны и памятны те моменты, когда чувствуешь, что все прекрасно. И ты стремишься снова и снова их пережить и испытать это щемящее чувство радости.

Олег повернулся ко мне и молча скользил взглядом по моему лицу, плечам, фигуре. И столько нежности было в его взгляде, что у меня все внутри сжалось в предвкушении.

– Сейчас я счастлива, – весело рассмеялась, обнимая его за шею. – Так здорово лежать здесь с тобой и ни о чем не беспокоиться. Правда?

– Правда, – кивнул он и поцеловал меня.

Но этот поцелуй не был похож на все предыдущие. Что-то неуловимо изменилось. Олег словно отпустил себя и перестал сдерживать.

Он целовал и ласкал меня так неистово, что я совершенно потерялась и растворилась в вихре новых ощущений. Я задыхалась в его руках и стремилась стать еще ближе, отдавая себя без остатка.

Но в какой-то момент Олег вдруг резко поднялся на ноги и быстро натянул на себя шорты и футболку. Я молча смотрела на него и никак не могла осознать, что происходит. Он опустился возле меня на покрывало и помог надеть платье. Мне почему-то стало неимоверно стыдно в этот момент и за себя, и за свое поведение.

Я не смела взглянуть ему в глаза. Слезы горечи, обиды и разочарования сдавили горло мертвой хваткой. Но я не хотела при нем плакать.

Олег вызвал такси, и мы вернулись домой. В этот же вечер он собрал вещи и уехал, отговорившись какими-то срочными делами. Я прорыдала всю ночь. Мне казалось, что я сделала что-то не так и все испортила. Отчаяние погребло меня под собой, раздавив полностью. Что я теперь буду делать? Олег мне бесконечно дорог. Да я просто жизни своей без него не представляю!

Утром попробовала ему позвонить, но мобильник был вырублен.

И мне стало до того больно, что я просто легла в постель и несколько дней не поднималась.

Бабушка только вздыхала, глядя на меня. Но ничего не говорила, не упрекала и не учила жизни. И я была ей благодарна за это молчание. Если бы еще и она начала мораль читать, я бы точно наделала глупостей. А так просто лежала и страдала, не зная, что и думать.