Академия бездарностей

У окошка выдачи уже стояла добродушная румяная женщина.

- Подходим ко мне, малыши. – Она помахала рукой, а я покосилась на однокурсников. И где она малышей увидела?

Каждый взял поднос, и повариха поставила на него тарелку с манной кашей, блюдечко с булкой и стакан с компотом. Негусто, но пахло вкусно. Я умостилась рядом с Эльзой. Парни, которые утром привлекли внимание, сидели напротив нас, и моя соседка, видимо, решила, что еда – прекрасный повод для знакомства.

- Эвелина, - представилась она.

- Клеменс, - ответил рыжеволосый.

– А это Рейн.

Рейн… В переводе с южного диалекта – дождь. Что ж, ему подходит – угрюмый, как туча.

- Мелани, - откликнулась я.

- Откуда вы приехали? – уже выпытывала Эвелина. – Я местная, можно сказать.

- Юг, - ответил Клеменс. – Далековато забрались.

- О, да!

Только не похожи они на живых и вертких южан. Клеменс еще хоть как-то, а Рейн – вообще никак. Может, его родители были не оттуда? Мало ли.

- Ненавижу манную кашу, - признался Клеменс, открыто строя глазки Эвелине.

Та рассмеялась:

- Я тоже, но что поделаешь? Голодать вредно для здоровья.

И взялась за ложку. Я отметила, что приятель Клеменса ест быстро, а главное – молча. Он вообще говорит?

- Приходите в гости, - уже приглашала Эвелина. – Моя комната под номером четыре, в Мелли в третьей живет.

Я не очень-то любила, когда кто-то сокращал мое имя. Мелли осталась в дне моего шестнадцатилетия, а Мелани была куда тверже и разочарованнее в людях. Даже самых близких.

- А наши пятая и шестая, - ответил Клеменс.

– Я тоже буду рад гостям.

«Я буду рад». Не «мы». Это я тоже отметила. Все были такие голодные, что ужин закончился быстро. Мы попрощались с новыми знакомыми и разошлись по своим этажам. Эвелина настойчиво намекала, что не против зайти ко мне в гости, но мне хотелось побыть одной и поразмыслить, поэтому я пожелала ей спокойной ночи и закрыла дверь комнаты.

На столе уже действительно лежало расписание. Пока что в нем значилось три лекции: «Теория экономики», «Теория психологии» и «Введение в домоводство».

Вот последнее меня удивило. Что имеется в виду? Мы не станем наследниками наших родителей, у нас нет магии. Что ж, завтра получу ответ на свой вопрос и даже немного развеюсь. Вспомню, как это – танцевать. А пока спать! Потому что во сне исчезают все горести и радости, тают тревоги и печали.

Я сняла платье и надела тонкую сорочку, привезенную из дома. Одеяло казалось холодным, но быстро нагрелось от тепла моего тела.