Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

Всю обратную дорогу мы проделали молча, я не решалась раскрыть рта, чувствуя исходившие от мисс Гримм холодные волны гнева. Желание рвать и метать сковало её идеально прямую спину, волосы медными змеями вынырнули из-под шапочки, то ли из-за недавнего бега, то ли разделяя ярость хозяйки. Да что, чёрт возьми, стряслось?!

Я почуяла неладное, когда мы вернулись к её кабинету, дверь была приоткрыта, выпуская в коридор рассеянный свет. Рядом стояла на страже горгулья. Завидев мисс Гримм, она низко пророкотала и забралась обратно на постамент.

— Спасибо, дорогой. — Директриса погладила горгулью по каменному носу и вернула в лапы фонарь. Горгулья тихо рыкнула, зелёные глаза потухли и, она снова застыла, превратившись в статую.

Директриса обернулась ко мне и изящным движением распахнула дверь кабинета.

— Проходите, мисс Блэквуд.

Я неуверенно шагнула внутрь и застыла на пороге.

В винтажном кресле напротив директорского стола сидела… Анна.

В накинутом поверх пижамы с сердечками пиджаке. Заспанная и… совершенно точно живая. Она перевела на меня недовольный взгляд и поморщилась.

— Так это из-за тебя меня тупая горгулья из постели вытащила? — проворчала она, но тут в кабинет зашла мисс Гримм, и Анна сразу же расплылась в заискивающей улыбке. Директриса — единственный обитатель академии, которого Анна уважала и побаивалась. — Добрый вечер, мисс Гримм, я прибыла, как только смогла, так торопилась, что даже не успела переодеться, прошу извинить меня за неподобающий вид.

Директриса пропустила её слова мимо ушей, прошла к своему столу, на котором всегда царил идеальный порядок, грациозно опустилась в кресло с высокой спинкой. Даже её нелепая шапочка для волос выглядела теперь угрожающе. Мисс Гримм положила руки на стол, переплела пальцы и подняла на меня тяжёлый взгляд.

— Мисс Блэквуд, почему бы вам не присесть? — сказала она совершенно спокойно, а у меня кровь застыла в жилах.

— Нет, я… — Я ничего не понимала и тупо переводила взгляд с мисс Гримм на Анну и обратно.