Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

Материя, по его мнению, это нечто текучее и непостоянное, она постоянно меняет свою форму. Следовательно, один вид материи может стать другим. В частности, Болос утверждал, что можно превратить неблагородные металлы, такие как свинец или железо, в благородные, например, в золото. Кроме того, Болос верил, что в мире существуют симпатии и антипатии между различными элементами. А понимание этих симпатий и антипатий может помочь алхимику в его работе. Настолько, что используя эти знания, алхимик может влиять на материальный мир, изменяя его, его суть…

С задней парты раздался приглушённый смешок.

— Вы хотите дополнить сказанное, мистер Фостер? — дружелюбно спросил профессор Тот.

Я обернулась, чтобы увидеть Эндрю Фостера. Красавчика-раздолбая, который почти не появлялся на занятиях и всё ещё не вылетел из Стоунклада только потому, что его семья щедро спонсировала академию и утирала хрустящими банкнотами каждый чих мисс Гримм. Волосы цвета воронова крыла, пронзительные синие глаза и пренебрежение во взгляде обеспечивали Фостеру толпы томно вздыхающих девчонок, первокурсниц в основном.

— Нет, прошу прощения, профессор. — Он непринуждённо откинулся на спинку стула, усмешка так и не сошла с его лица.

— А мне кажется, вам есть, что сказать, не стесняйтесь. — Профессор Тот сел на свой стол и жестом поторопил Фостера. — Чем вас не устраивает старина Болос?

Фостер вздохнул, пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону.

— Болос был шарлатаном, — сказал он с неохотой. Похоже, Фостер не любил привлекать к себе внимания, а теперь вся аудитория уставилась на него, отчего ему явно было не по себе. И я его, честно сказать, понимала. — Как и все они.

— Отчего же, мистер Фостер?

— Да бросьте, чего только стоит его бред об эликсире бессмертия. Большей глупости я в своей жизни не читал.

— О, так вы знакомы с утерянными трудами Болоса, мистер Фостер? — настала очередь профессора Тота усмехаться.

Фостер стушевался.

— Нет, я… читал… кое-что.

— И, похоже, ограничились Википедией?

Смех прозвучал громче, Фостер густо покраснел, скривился и сполз ниже на стуле, будто пытался скрыться от чужих глаз, особенно от глаз профессора Тота, который смотрел на очень внимательно, ни на секунду не отрывая взгляда от Фостера. Неожиданно на помощь пришла Мэй.