Трактир "Бойкая щучка"

Когда вода схлынула, я попыталась проморгаться: в глазах щипало нещадно, как будто их действительно солью присыпали.

Послышался чей-то крик. Вроде бы мужской голос. Кто-то шел мне на помощь.

- Я здееесь! - закричала отчаянно. Голос был севший, хрипловатый. Хоть бы услышали! Сзади всё еще тянуло гарью.

- Чара миа! - непонятно ругнулся кто-то над моей головой, и я почувствовала, как меня сильно дёрнули за руку. Непроизвольно открыв глаза, увидела перед собой измождённое лицо, покрытое глубокими резкими морщинами.

Мы были на каком-то небольшом, довольно старом и ободранном судне, которое, как яичную скорлупку в мыльной воде по кругу, болтало в море. Вокруг вспенивались волны, а человек, который, по всей видимости, спас меня, что-то говорил взволнованно. И часто повторял “Чара, Чара, Чара”.

Я попыталась вспомнить последние секунды перед тем, как откашлялась и открыла глаза, потому что, как мне показалось, у меня немного помутилось в голове и возникли галлюцинации.

Но никакой ошибки не было: выползала я из раздевалки нашего рыбзавода, где начался пожар, а оказалась на скрипучем баркасе, который мало того, что тоже горел, он ещё и тонул.

Потрясённая, я начала сползать по стенке, но старый моряк снова дернул меня за руку.

- Чара, девочка моя, я полезу в рубку и возьму курс к берегу. Штурвал заклинило, буду держать до последнего.

По лицу старика поползли слёзы. Они катились из глаз, бежали по бороздкам морщин, смешивались с морскими каплями и потом терялись где-то в седой бороде. Это было слишком душещипательное зрелище даже для абсурда, и я тихонечко завыла.

Старик тряхнул меня посильнее. От несильного удара затылком, нестройная картинка в голове вдруг преобразилась, как в калейдоскопе.

“Я же обещала себе: если выживу - никогда больше не буду сдаваться! Откуда корабль, как меня сюда занесло и что всё это значит - буду разбираться потом.

- Ч-что мне делать? - спросила старого моряка, стуча зубами. Кажется, я промокла и промёрзла до костного мозга.

- Пробирайся на корму и держись там хорошенько. Будет трясти, не опускай рук. Давай, дитя моё. Только держись… - лицо старика скривилось, и он исчез в клубах дыма. Спустился туда, откуда только что вышла я.