Ангел, шельма и одноглазый кот 2

На протяжении долгих лет я лелеяла её образ в памяти, бережно храня, но, как бы я ни старалась, очертания его размывались, становясь с каждым годом все более туманными. И вот она здесь, рядом и я словно бы вернулась туда, назад, в прошлое. Где она была моей матерью, той, что заботливо гладила меня по голове перед сном и бережно подтыкала одеяло, чтобы не замерзла.

– Мама, – слова сорвались с губ и были такими естественными, такими привычными, как будто не было всех этих лет в полном одиночестве, как будто я произносило это слово каждый день, радуясь тому, что когда я звала – она откликалась.

Ведь это так просто – жить и знать, что когда ты позовешь, она, мама, самый первый и самый главный человек в жизни придет на зов, улыбнется и скажет…

– Доченька, – прошептала она и в её глазах тоже стояли слезы. – Здравствуй. Как же долго я ждала этой встречи!

Я вскочила и хотела броситься в её объятия, в которые рвалось не только тело, но и душа, но не могла. Ноги не слушались.

– Мы было так плохо без тебя, – прорыдала я, боясь отвести взгляд от её лица.

А вдруг, стоит мне моргнуть, и она исчезнет? Ведь все это не по–настоящему!

– Я знаю, – она склонила голову на бок, с любовью глядя на меня. Никто и никогда не смотрел на меня так, как мама – столько мягкости, нежности и безусловной любви, не требующей ничего взамен, не пытающейся обменять любовь на что–то еще, было в её глазах, что я еще сильнее затряслась в рыданиях, не веря, что это не очередной сон, после которого вся подушка опять будет в слезах.

Рыдать во сне – что может быть беспомощнее?

– Ты, наконец, услышала меня, – лучезарная улыбка подсветила её лицо, будто солнце выступило из–за тяжелых грозовых туч, так долго нависавших над головой. – Я столько раз пыталась к тебе пробиться. Но… ничего не работало. До тех пор, пока ты не встретила Ангва…

Она повернулась к лавке, на которой сидел кот, отстраненно наблюдая за нами.

– Теперь меня зовут Сократ, – не дал ей договорить кот, глядя на маму с любовью, наполненной чистотой и светом.

И пытаясь скрыть тоску, такую всеобъемлющую, что от нее можно было задохнуться. Тоску по той любви, которая могла бы быть между ними, но не случилась.

– Сократ – звучит красиво, – одобрила мама.

– Да, и куда проще, чем мое предыдущее имя, – с энтузиазмом подхватил пушистый, а после помрачнел. – Мне жаль…

– Не жалей, – с улыбкой попросила его она. – В том, что случилось никогда не было и не будет твоей вины.

Она вновь повернулась ко мне.