Ангел, шельма и одноглазый кот 2

– Если тебе сказали правду, – насмешливо скривилась я. – Знаешь, люди иногда врут. И думаю, демоны это тоже умеют.

– Только не мне, – отчеканил он, высокомерно задрав подбородок, тем самым, напомнив, что передо мной не абы кто, а целый принц.

– А как ты с ними связался? – пришел мне в голову вопрос вместе с определенными подозрениями в отношении честности демона. – С семьей Феликса?

– Попросил домового нашего факультета связаться с домовым, присматривающим за домом Янгов, – просто ответил Сатус так, словно для него это было в порядке вещей, и вообще он каждый день нечто подобное проворачивает.

– Аааа, – навесила я на лицо маску понимания, хотя на самом деле, с трудом смогла представить себе данный процесс.

– Ну, так и что ты хочешь от нас? – смело развернулся к Сатусу Сократ, а я поняла, что это впервые, когда он заговорил с демоном напрямую.

Принц опустил взгляд, пристально всматриваясь в мохнатую мордочку, а я на всякий случай прижала пушистое тельце к себе покрепче, накрыв голову ушастого рукой, демонстрируя, что кота в обиду не дам, и если демон что–то удумает, то… ну, как минимум, я умею кусаться.

– Я хочу поговорить с вашей соседкой, – тихо и очень отчетливо промолвил Сатус, обращаясь одновременно к нам обоим – ко мне и моему коту, ставшему полноценным участником диалога. И теперь уже, наверное, участником поисковой операции тоже. – Она может что–то знать.

– Отличная идея, – оскалился Сократ. – Вот только невыполнимая. Потому что где она – никто не знает.

– Это правда? – сурово нахмурившись, спросил у меня демон.

Я пожала плечами.

– Наверное.

– Что значит «наверное»? – потребовал уточнения принц.

– То и значит, потому что у меня не было времени интересоваться делами Мики. А всё из–за тех гонок по вертикалям, которые мне организовала жизнь и ты, – я ткнула его пальцем в грудь, тут же пожалев об этом, потому что прикосновение к его твердым мышцам вызвало неоднозначную реакцию организма.

И что самое обидное – демон эти изменения заметил.

И улыбнулся.

Улыбкой тягучей, как карамель и такой же сладкой. В это улыбке свет соперничал с тьмой, и тьма явно побеждала, наслаждаясь своими привилегиями. Своими возможностями того, кому дозволено все. И кто может все. И кто привык делать все, что захочется.