Дива — иногда любовь сильнее смерти

— А вот я — нет, — сказал парень, так же не глядя на меня.

— Отдыхаете? — я подавила зевок, чувствуя, что вот-вот начну злиться, что согласилась затеять этот скучный разговор.

— Нет. Я тут… Можно сказать, по работе.

Я покивала и скрипнула зубами. Дальше следовало задать вопрос о том, кем он работает, затем выслушать короткий рассказ, какой он замечательный, после попытаться успеть вставить пару слов до того, как он передумает интересоваться, кем работаю я, и в конце привычно отказать сходить в кафешку. Во всяком случае, этот парень не казался кем-то из той породы, кто сразу зовёт выпить вина в номер.

— Я подошёл к вам не для того, чтобы флиртовать, — сказал он, посмотрев на меня с симпатией. — Я догадался, что вы местная. У вас слишком ровный и бледный загар. Туристы обычно сгорают в первую неделю, а затем облазят, как змеи.

— Откуда вы знаете? — засмеялась я, приподняв брови, и глотнула кофе.

— Я много путешествую, — ответил он, а я пригляделась и заметила, что и его загар вполне подходит под моё описание.

— А к нам недавно приехали? — почти с интересом спросила я, и парень охотно ответил:

— Нет. Около недели. Но мы с вами заболтались, а я не хочу надоедать вам лишний раз. Я подсел к вам по двум причинам. Первая: мне очень хотелось выпить с кем-то кофе. Ну, знаете? Без флирта, без всяких жеманств, без каких-то попыток понравиться. А вы мне показались именно такой. Надеюсь, для вас это приемлемо?

Я удивлённо вскинула брови, усмехнулась и кивнула:

— Знаете, пожалуй, это действительно стоящая причина.

— А вторая причина касается моей… Работы.

Я озадаченно хмыкнула, а он, отпив кофе, продолжил:

— Я изучаю фольклор. И мне бы хотелось расспросить местных.

— О чём?

— В данный момент меня интересует легенда об этих трёх скалах, — он указал на возвышающиеся над морем темнеющие силуэты на фоне закатного неба.

— О двух, — поправила я. — Скал осталось две.

Парень быстро кивнул и сказал:

— Да, я знаю, что Монах разрушился из-за землетрясения в начале прошлого века.

— В 1927 году… — сказала я, слепо глядя в сторону скал. — А затем ещё и шторм через четыре года добавил. И не стало Монаха. Остались только Кошка и Дива…

— Грустная история, — протянул парень, но будто чисто для галочки, а сам думал о чём-то другом.

— Почему грустная? — улыбнулась я. — Это жизнь. Всё течёт, всё меняется.