Марена и Кощей

Туман забелил окно — ничего не видно, только слышались женские крики, плач и мужской рык, отчаянный, как у загнанного волка.

Тварь тащила Марену за волосы по дубовым доскам, как мешок картошки. Рубаха задралась, Марена кричала, цепляла пятками пол, брыкалась, и визжала. Возле печи схватила полено и била по ногам в доспехах, но существо вперед сняло бы с нее скальп, чем выпустило волосы. Оно не чувствовало боли и жизни тоже. Эта тварь вошла в избу будучи мертвой, и теперь нисколько не изменилась. Ни появилось в ее глазах и блеска жизни, лишь голодное и тупое упрямство.

Марена задыхалась от злости. Она никогда не чувствовала такой ярости и силы, что могла бы убить это существо, если бы оно могло умереть. Она бы дубасила по лысой черепушке поленом, пока бы та не лопнула, как орех, и наружу не брызнули кровь и мозги.

Марена готова была бороться, но оказалась так же беззащитна, как и другие женщины. Это было в корне неправильно. Так не должно быть. Не с ней. С кем угодно, только не с ней.

А снаружи толпа вооруженных мужиков, да не просто разбойники — все обряжены в кружево кольчуги, как девы в платье, на головах острые шлемы, на ногах добротные сапоги, у кого за спиной плащи, обитые бурым мехом, а кого серебряным соболем, и среди них стоят мертвые.

Стоят, как деревянные истуканы, и смотрят пустыми глазницами вдаль, и это ранним утром, когда петухи уже отогнали прочь болотных тварей своих криком.

Какая же страшная сила держит их здесь в такое время?

Женщины и девки визжали и плакали. Обнимали детей, и светленький, и рыжий там — жмутся к хозяйке дома, а рядом белокурая красавица — дочь.

Старики держали головы высоко и готовились к смерти, словно не впервые им вот так стоять средь утра под хищными взглядами стервятников, в другую кучу сбились хмурые мужики, у кого взгляды злые, затравленные, а кто-то выглядит обескуражено.

Упырь бросил Марену к ногам бородатого здоровяка в соболях.

Тот окинул ее взглядом светлых, водянистых глаз, и спросил:

— Ты что ли на болотах жила? А муж твой, где?

— Нет у меня мужа, — Марена зыркнула на бородача сквозь спутанные волосы.

— А что ж ты вырядилась так? Вдова что ли?

— Как хочу, так и хожу!

Марена лукавила. Муж, наверное, был, а может не было, пес его знает, но в поневу она была одета, когда очнулась, и волосы в две косы заплетены.

«Что это значит?» — ей рассказали старухи в Веси, и то после того, как она поймала их на том, как шушукались за спиной: «дескать муж, то ее избил и на болотах выбросил.