Марена и Кощей

Послышался тихий перезвон колокольчиков, как будто вода капает о железо, за мерзким смешком кто-то запел почти шепотом:

Трынки, трынки, три полтинки!

Сколько браженьки не пити,

Всем вам мертвенькими быти!

Марена сжала ветку обеими руками, как дубинку, и крикнула:

— Эй! А ну выходи!

Духи принесли лишь эхо ее голоса, раскатившееся над Весью, и где-то громко заголосил петух, истерично и надрывно, точно испугался, что проспал.

Мальчишки остановились, тоже впились глазами в туман, но кажется, ничего не видели.

Марена вытащила из кармана кулечек, шагнула поближе к месту, где стояла фигура. Послушала, куда дует ветер. А потом резко опустила руку в кулек и раскрыв ладонь на уровне лица дунула.

Где-то в тумане кто-то закашлял, ей навстречу шагнул тучный староста и шапкой утер покрасневшее лицо.

— С ума сошла, ведьма? Чем ты в меня дунула то? Все лицо горит и чешется.

— Порошочек у меня есть, жжет, в глазах как огонь. Вот им и дунула. Чего ты там лазаешь, Еремей Игнатыч? Пугаешь так?

— Так что виноват, что туман такой, что рук не видно? Я по делам шел… С харей то, что мне делать?

— Жить будешь.

Он махнул на нее рукой, костеря наглую ведьму, но уважительно и вполголоса, чтобы слышала и на ус мотала, что человек он важный и дуть ему в лицо чем попало нельзя, и двинулся дальше, туман тут же проглотил его. Марена выдохнула. Померещиться же!

— Ух ты! А что это за порошочек? — восхитился светленький.

— Толченные кости мертвецов, помет жабы трех головой, сушенные тараканы… — начала было Марена.

— Ух ты! — уже в два голоса вскрикнули мальчишки.

Мальчишки довели ее до второй по красоте избы в деревне и убежали по важным делам.

Марена смотрела на избу и чувствовала раздражение. Высокие стены из бревен, тисовая крыша и даже окошко есть, одно, зато стеклянное — стекло вероятно из Маршайской империи, привезено контрабандой людьми, похожими на саранчу.

Марена плохо помнила жителей Веси по именам, будто никогда не собиралась здесь задерживаться. Лишь знала, что здесь живет торговец и жена. Вторые по важности после старосты.

В хижине с высокими потолками — пахло горячим хлебом и смертью. Марена еще не вошла в комнату, а уже поняла, что сосед не жилец, но виду не подала, поклонилась хозяевам, а они ей. Хозяйка дома сунула в недра черного зева печи подушку белого теста и показала Марене рукой на стол.