Марена и Кощей

— Кто это? — удивился Елисей Омелов, внимательно изучая гостью.

— Знахарка, дочь Ратибора, ведем ее в покои государыни.

Елисей чуть пошевелил губами, и сказал:

— Я же говорил Ярославу, что сам позабочусь о жене. Это так расстраивает, что меня снова никто не слышит…Кто я для них? — пробормотал он, точно забыв, что стоит не один здесь, говоря сам с собой, — Дескать опозорил я ее нашим браком и от позора этого моя Василиса чахнет и умирает. Чтобы не сделал, чтобы не сказал, все приглядываются, словно к прокаженному, ждут от меня каких-то каверз… — Марена украдкой посмотрела на служанок, что стояли, потупив глаза в пол.

— Вот что, милые мои, люблю ее и жалею, что в это впутался, по любви мы ведь государя молили о браке, кто ж знал, что все так обернется, что будем, как бельмо на глазу всех раздражать, — проговорил Елисей, точно выплеснул боль, отчего служанки лишь смущенно хлопали глазами, не смея перебить этот длинный и горький монолог. — А разве дочь Ротибора не пропала?

— Князь ее нашел.

— Как же он ее нашел? — поинтересовался Елисей.

— Ее же разбойники похитили. Я думал она мертва.

— Не говорил с нами о таком, чего не знаем, того не знаем…

Елисей посмотрел на Марену, и мягко улыбнулся:

— Расскажи, что с тобой случилось, дитя.

«Дитя? Сколько тебе-то лет, мальчик?»

— Я в беду попала, ничего не помню, лишь как очнулась посреди леса, рядом с мертвым извозчиком.

Елисей недовольно нахмурился, помолчал, о чем-то думая и потер перстни на пальцах.

— Как же ты столько времени выживала в лесу?

— С детства к сложной жизни приучена, отец со мной никогда не нянчился, растил как воина, а не женщину, — бросила Марена, с трудом справляясь с волнением и судорожно выдумывая ответы, под выпытывающим взглядом серых глаз.

— И как же тебя зовут?

— Весена.

— И что же ты как знахарка делать будешь?

— Осмотрю госпожу, а потом и решу, что с ней делать.

— Перед тем, как что-то решишь ей дать или сделать, непременно приди ко мне, я должен знать все, что ты делаешь с моей женой.

— Хорошо, барин.

— Только без этой… ведьмачьей придури. Ты запомнила? — его голос неожиданно хлестнул ее как плетка.

Марена кивнула, нахмурилась.

— Ну иди, посмотри госпожу, и сразу же ко мне.

А потом поспешно двинулся прочь, чуть ли не бегом. Марена проводила его легким прищуром глаз.

***

Василиса была тиха и почти не двигалась. Ее тонкие пальцы бездумно перебирали вышивку — единственное развлечение царевны, особенно той, что вышла замуж. Замужняя, что в колоды одетая.