Марена и Кощей

Марена жила здесь сколько себя помнила, а помнила она себя чуть больше двух вёсен, когда внезапно очнулась в старой хижине, посреди гомона птиц и кваканья лягушек — грязная и избитая, а в вырубленное топором окно на нее смотрела полусгнившая, исклеванная человеческая голова, нанизанная на острый тын.

Неделю она маялась — без еды и помощи, на одной воде, и чуть не стала кормом болотным тварям, пока не нашли ее жители Веси, чья деревня располагалась прямо за болотом — накормили, вылечили, и назвали Марена, как царицу Зимы, что сгибла много столетий назад.

Пугали людей прозрачные, как родник глаза, необычайно яркие и внимательные, будто не девушка смотрит на мир вокруг, а древняя старуха, водопад черных, как смоль, волос, что спадал до самой поясницы, как у дикой мавки, стройное тело, что бледнее самой бледной кожи — сколько бы Марена не гуляла под солнцем, ни румянец, ни загар ни трогали ее щеки, и то, как держит голову и спину, подобно царице.

Да то, какой нелюдимой была болотная жительница, что слово доброго от нее не услышишь, но о том, как ей спасли жизнь помнила, и когда обнаружила в себе знания и дар — помогала по мере своих сил.

И они ее кликали ведьмой, боялись до обморока, но румяный хлеб с печи носили, тощих уток и курей, парное молоко и яйца, складывали у тына, как на алтарь древней богине.

Утром ее разбудили взволнованные детские голоса за дверью. Марена затянула пояс поверх поневы и выглянула в окно. Возле дверей, как испуганные воробышки, толпились мальчишки. Мокрые до пояса, шесты, облеплены илом и грязью, пыхающие, как горячие угольки на снегу — видно, путь через болото дался нелегко.

Один подзуживал другого постучать в ее дверь.

— Да не превратит же она тебя в лягушку? — злился светленький.

— А сам то че? — огрызнулся конопатый.

— А я стучу тихо. Вот как мышка, тук-тук, она не услышит.

— А ты громко стучи!

— Сам стучи!

Марена затянула пояс потуже, одернула рубаху, и крикнула из окна:

— Ну и долго вы у меня под дверью топтаться будете, камышата?

Мальчишки разинули рты и несколько ударов сердца не дышали.

— А ты сказал она в бородавках! — светленький ткнул рыжего локтем в бок. — А она вон какая… как сеструха моя, красивая.

— И злая с утра пораньше, — бросила Марена. — Ну?

— Батя послал, — сказал светленький, — сосед на охоту ходил, да в овраг и рухнул, тетя ведьма. Нога его хрясь… Маманя моя и дощечки привязала, и гусиным жиром мазала, а сегодня она у него глядим… совсем раздулась и почернела.