Мурлыкать и танцевать

Словно он был… раздражен ее ответом? Но почему? Она всего-навсего ответила чистую правду!

— Вы в самом деле считаете, что любовь — это лишь вожделение? Не восхищение умом, не желание быть рядом и прикасаться, не радость совместного первооткрытия — лишь похоть? Это не ваши слова, Элсбет. И кто бы ни вложил их в вашу голову, он был глубоко не прав и как личность мыслящая, и как мужчина.

Россетти грустно улыбнулся, и передал ее следующему кавалеру, не давая ответить. Она открыла было рот, чтобы прокричать ему вслед, что он неправ, и никакой любви не существует вовсе, и особенно ее не существует у тех, кто толком и не знаком, а узнает своего супруга или супругу чаще всего уже после свадьбы.

Но он наверняка нашёл бы, что сказать и на это тоже. Этот граф с той поры, как появился при дворе, ни разу еще не был замечен в том, чтобы не суметь ярко и остроумно ответить на любую колкость, претензию или возмущение в свой адрес. Вряд ли что-то изменилось бы и теперь. Такие как он не лезут за словом в карман, способны обаять даже мантикору в период вскармливания потомства, а еще никогда не бывают верны одной женщине.

А порой и не женщине, но верны не бывают, потому что не может быть верен ветер, и не может море носить на себе лишь один корабль.

Элсбет встряхнула головой. Грустный Россетти не желал из этой самой головы уходить, хотя и больше не надоедал своим присутствием и сладкими речами, в которые не верилось, но поверить очень хотелось. И вечер прошел на удивление быстро: она просто не замечала всей череды ухажеров, которые кружили ее в танце после.

Принимала приглашения, честно переставляла ноги, поддерживала какой-то разговор, а думала о словах Энрико.

Ну что за ерунда! Что за глупый льстивый вздор, какой может быть ум у женщины! Отец твердил ей это так много лет, что она не могла поверить в обратное. Оно слишком противоречило той картине мира, в которой Элсбет сделала как первый, так и все последующие вдохи. Мужчине нужна красота. Она — некрасивая. Помимо красоты мужчинам нужны деньги.

А у нее есть приданое. И это единственная причина, по которой кто-то вроде шикарного Россетти мог ею заинтересоваться. Вот и всё!

3

Уходя, наконец, с бала в отцовскую карету, она даже ногой топнула в подтверждение своих мыслей — благо, под платьем это было не очень заметно, а слуги, помогающие в эту самую карету забраться, подстраивались под темп своей «юной госпожи». Но настроение Элсбет от того почему-то стало еще хуже.