Мурлыкать и танцевать

Свобода, да? Это он обещал? А сам сходу приставил надзирательницу, которая щелкает кнутом. Интересные у графа Россетти понятия о свободе, ничего не скажешь. Впрочем, стоило признать, что совет она дала дельный. И впрямь. Хватит и того, что о ней говорит папенька, и десятки его особо родовитых или богатых престарелых деловых партнеров. К чему давать им лишний повод чувствовать над нею превосходство?..

Следующим, что сделала госпожа ле Алессан — был строжайший запрет ее отцу вмешиваться в торжество. Он, разумеется, принимал участие, но пока помолвка готовится в ускоренном темпе, должен был находиться от дочери на почтительном расстоянии, а также не имел права вмешиваться в то, как именно всё будет организовано.

Поскольку платил Россетти, то это его пожелание должно было выполняться неукоснительно.

Как ни удивительно, но при этой женщине, ее отец не позволил себе ни единого грубого слова, и со всеми ее требованиями немедленно согласился, практически сбежав в другое крыло дома. Элсбет начала подозревать, что от госпожи будет не только кнут, но и пирожные.

По крайней мере, без папеньки дышалось легче, и предстоящее торжество пугало не так сильно.

Как только дорогой родитель изволил испариться, Госпожа с улыбкой сказала:

— Ах, чем грознее мужчина пушит хвост на зависимых от него дам, тем быстрее он этот хвост поджимает, стоит только на горизонте появиться даме, способной его оторвать. Ну да не будем о грустном. Моя дорогая, подскажите мне, какие именно цвета вы предпочитаете? Каким хотели бы видеть первый день, когда заповедник ядовитых змей… ах, то есть, простите, танайсский двор, узнает о вашем новом статусе?

Элсбет хихикнула и тут же сжалась, ожидая вновь услышать щелчок кнута.

Ей аристократия тоже частенько напоминала именно что клубок ядовитых змей. Но госпожа улыбнулась в ответ, и Элсбет решила ответить правду:

— Я люблю море. Никогда не видела его своими глазами, но я смотрю на картины Асселини, и представляю, как плыву по волнам. Отец, вероятно, назвал бы это глупостью, но я хотела бы убранство в цветах Асселини.

И платье! Бирюзовое платье, не пышное, как модно нынче, а легкое и воздушное!

Госпожа ле Алессан захлопала в ладоши, как девчонка, хоть и с присущим ей изяществом, и не снимая белоснежных перчаток.

— Стоило прогнать вашего папеньку, и в вас проснулась жизнь! Прекрасно. Напоминаю вам, что ваш будущий супруг строго-настрого запретил вашему отцу вмешиваться в подготовку торжества.