Забери мою жизнь

Он и не стал, наклонился и заговорщически прошептал:

— Я где-то здесь видел твои любимые сахарные рогалики. Поищем?

Импровизированный стол с закусками — на самом деле несколько матов, положенных друг на друга и застеленных клеенкой, — к нашему приходу уже опустошили. Нис раздобыл сиротливо лежащий пончик, но и тот при ближайшем рассмотрении оказался надкусан с одного бока.

— Хочешь, прогуляемся в центр города? — спросил Нис.

Он смущенно вернул пончик обратно на стол, где тот долго не залежался: его сцапал и тут же уничтожил орк в желтой мантии.

— Перекусим в спокойной обстановке?

— Да я не голодна.

Не хочу, чтобы Ларнис тратил на меня деньги, они ему и самому пригодятся. К тому же я боялась, что при ярком свете лампад мы потеряем нить разговора, смутимся и станем молча жевать пироги, глядя в тарелки.

— Здесь не так уж плохо, — улыбнулась я.

— Согласен.

Наверное, со стороны мы смотрелись странно: разгуливаем по павильону, но не примыкаем ни к одной компании. В одном углу продолжали танцевать, в другом играли в фанты и то и дело слышались взрывы смеха.

— Пойдемте играть с нами! — позвала Руби. — Рум проспорил, что удержит Свальгра на своих плечах целую минуту!

В этот момент хохочущий Свальгр кулем рухнул на пол.

— Пр-роклятие! — взревел Рум.

Нис покачал головой.

— Рум неисправим.

Мы нигде не задерживались.

Только один раз я едва сумела оттащить Ларниса от компашки магов-боевиков, которые забавлялись тем, что на скорость опустошали бутылки вина. Нис всерьез собирался вмешаться, еле отговорила.

— Нис, они вырвались из-под родительского контроля не для того, чтобы слушать советы таких же зеленых студентов. Ну их, пусть развлекаются.

— Ага, а главное, не придется утром снова тащиться в павильон, потому что до общаги они в таком виде точно не дойдут и останутся ночевать прямо здесь, — хмуро согласился мой ответственный друг.

— Вот видишь, одни плюсы! — улыбнулась я.

В конце концов мы уселись на маты в дальнем углу павильона. Мы молчали, Нис задумчиво гладил тыльную сторону моей ладони. В сумерках было сложно различить выражение его лица, но я заметила, что в течение вечера Ларнис время от времени уходил в себя и его одолевали грустные мысли.