Охота на ламию. Институт неблагородных

Никто не может заранее знать, как долго продлится видение.

— То есть, это просто забавный фокус? — тонкие брови Персилии Лагры взметнулись вверх, а на губах заиграла противная снисходительная улыбка.

— Можно и так сказать, но это хотя бы что-то. Напомню, гранда, что Тайная полиция вообще не взяла след.

В глазах декана змееликих погасло вспыхнувшее было торжество.

— А почему так? — подал голос первый проректор. — Неужели штучки любителя, если они действительно так хороши, не взяты, так сказать, на вооружение Отделом артефакторики?

Мортигер подался вперёд, жадно следя за всеми моими действиями, даже и без того длинный нос проректора вытянулся ещё больше.

Поставить саквояж на кресло и аккуратно вытащить чёрный бархатный чехол, в котором и находилось затуманенное зеркало оказалось делом пары минут, всё самое главное было впереди. Артефакт задействуется от прикосновения только того, кто его активировал.

— И вы всё-таки не ответили на мой вопрос, — мягко напомнил добродушный Мортигер. — Я преподаю судебное право и понимаю кое-что в подобных вещах.

Это ведь незаконно, верно?

— Как и ваши проделки, Сеймур! — жёстко вмешалась ректор, не дав мне возможности ответить. — Как и то, что ламии продолжат гибнуть, и никто ничего не собирается по этому поводу предпринимать. Официально постараются замалчивать, а когда жертв станет столько, что это будет невозможно, просто найдут крайних. И ими могут оказаться присутствующие.

Я только усмехнулся. Кломмхольм напоминал растревоженный улей, пока ещё о жертвах знали немногие, но адептки в коридорах больше не ходили по одной, и вообще старались не выбираться за пределы Института после заката.

Конечно, пока жертвами стала только парочка змееликих, но все понимали, что испытывать судьбу не стоит.

— Ректор — должность хорошая, — вздохнула Персилия, как бы нечаянно остановившись напротив пустого письменного стола. — Но это кресло — вещь крайне ненадёжная. Ещё никто не сумел усидеть в нём до старости, Келисия! Вспомните хотя бы Эмму, а ведь она была покрепче многих.

Змееликая издала сухой смешок, похожий на треск дерева, обнимаемого слабыми языками пламени, и отступила в тень. Целительница-саламандра кинулась было уступать ей место, но Персилия сделала знак рукой, чтобы та осталась на месте.

— Я ещё не настолько стара, Юлианна, чтобы принимать ваши милости. Возможно, вы и не увидите моей дряхлости.

Целительница вспыхнула, как первокурсница, которую отчитала куратор курса, но смолчала и опустила голову.