Евсения

И я, уже, незримой проваливаясь сквозь кровать и половые доски комнаты, заметила рыжие кошачьи лапы, неспешно входящие в дверь. Через пару мгновений, оказавшись этажом ниже, в проходе из длинных столов, заставленных посудой и в сопровождении жуткого грохота.

- Что еще за лешья мать? – в страхе отшатнулась в противоположную от меня сторону пожилая женщина в длинном фартуке. И удобнее перехватила в руке тесак… «Ну, я и бестолочь», - с высунутым от старания языком, извлекла я из пустой кастрюли провалившуюся вместе со мной несчастную реликвию и, всего лишь долечку покрутив ее в руках, пихнула в сумку.

Подкова исчезла из обозримого пространства как раз в тот момент, когда женщина засунула в опустевшую посудину свой мясистый нос. Я же, как можно осторожнее, спиной вперед, ретировалась в настежь открытую дверь кухни…

Как я потом выбиралась сначала из дома, вместе с выходящим оттуда охранником, а потом и с яблони через садовый забор, под присмотром двух, виляющих хвостами волкодавов, вспоминалось с трудом… И уже в орешниковом подлеске, по которому я, целую кучу времени рыскала, обсыпая себя водой с листвы и отсутствующего беса «призывами» вперемешку с ругательствами.

И, уже, начхав на это гиблое дело, чуть не сшибла его, ринувшись напрямую сквозь заросли:

- Ты где?.. Тебя где?.. Я тут…

- Встряла? – догадливо хмыкнул Тишок.

- Ага. Еще как, - отбросила я с лица мокрые пряди волос. – Ты почему не сразу откликнулся?

- Меня господин… В общем, давай, Евся, и очень быстро, а потом я к нему.

- О чем и речь! - резво припустила я вслед за мелькающим хвостом беса…

Глава 13

Домой я неслась под дождем, будто преследуемая и среди родных деревьев длинными Ольбега руками, а уже на самом пороге, вдруг, «запнулась» от долетевшего, все ж, вдогонку: «Он тебе такой же дед, как я – брат!». И даже руку от дверного кольца отдернула… Что же теперь делать? О чем думать? На кого полагаться, если кругом одни тайны да смертельные на них зароки? «И если я волхву не внучка, то с какого боку репей? Терпеть в своем доме столько лет существо, собственной вере враждебное - это, если не бремя родства, то, либо подвиг либо… корысть.

Да только что с меня взять?..», - нахмурившись, отошла я от двери, и, тяжело дыша, приткнулась лбом к опоре навеса. В голове сейчас была настоящая, лопающаяся пузырями каша, которую мешай – не размешаешь. Но, одна мысль все ж настойчиво всплывала на ее бурлящую поверхность.