Евсения

Ты знаешь… - замахнул он одну ногу на другую и свесил с нее свои длинные руки. – Я всегда рад гостям. И у меня есть, чем их удивить.

- Охотно верю, - вариант с немедленным «усыплением» все навязчивее долбился мне в голову. – А вы, случайно, не вдовец?

- Я? Вдовец? – удивленно приподнял мужчина бесцветные брови. – Что ты, деточка. Я, конечно, понима-аю, про меня здесь, в вашей глуши, всякое треплют. Но, вот в чем не замешан, так во вдовстве. И если и могу… «замучить» женщину, то, только в одном месте. И я уверен, ты знаешь, в каком, - совсем уж похабно расплылся он, покачивая одним коленом.

- Это я такая догадливая или испорченная? – в ответ, сузила я на мужчину глаза.

- Ты, несомненно, полна всяческих достоинств. К тому же, в наш просвещенный век, даже ваша глушь живет в этом вопросе по-новому. Так что, еще раз тебя приглашаю: загляни на мой, пока еще, холостяцкий, огонек.

- Да что вы? Какая непосильная для меня честь, - ну, сволочь, держи. – Ой, а у меня на ладони перышко. Сейчас я его на вас сдую.

Любоню я нашла вскоре, все на том же длинном бревне за огородным тылом. Правда, на этот раз, без одуванного венка и в слезах:

- Ну, ты чего, подружка, - бухнувшись рядом, обхватила ее за вздрагивающие плечи. – Что, сильно худо?

- Угу, - пробубнила она в свои ладошки, а потом и сама меня обняла. – Ой, Евся, если б ты знала… Как худо то…

- Ну, а если худо, так откажись от него.

- От кого? – испуганно отстранилась Любоня, даже реветь перестала.

- От жениха, - опешила я.

- А-а… А я думала, ты про Русана… А его теперь и вовсе здесь нет, - всхлипнула, вытирая глаза.

- Я знаю. Мне Галочка сказала. И надолго он в Бадук сослан?

- Ты тоже думаешь, что Ольбег его специально туда спровадил?

- Не-ет, - удивленно протянула я. - Просто, слово вырвалось.

- Вырвалось… А я вот думаю, что специально… - протяжно вздохнула она, а потом, уж совсем неожиданно, расплылась. – Евся… А ведь тогда, в Купальную ночь… Он ведь меня нашел.

- Да ты что? – постаралась я удивиться.

- Ага… И ты знаешь, какой он… Он мне во всем признался. А потом… Ой, подружка моя дорогая, как же хорошо нам тогда было. И я так рада, что он у меня – первый, мой единственно любимый мужчина… Но, я не думала, что после той ночи… Я теперь совсем не могу его терпеть, своего жениха. Раньше, до рук Русана и губ его ласковых, думала, что смогу. А теперь точно знаю, что нет на то сил моих, – полился новый ручей из слез.