Евсения

А помнишь, как один раз, у себя на озере, я рубашкой за корягу донную зацепилась, и ты успела за Адоной сбегать, пока я оттуда уже голой не вынырнула, и с корягой этой?.. Вспомнила?

- Угу, - отлипла от моего плеча подруга и посмотрела мне внимательно в глаза своими, похожими сейчас на небесную лазурь. – И точно. Тебя вода любит. Ты в ней – как ры-ыбина.

- Вот и я о том. Любит. И утопнуть никогда не даст, - теперь уже на долечку, задумалась и я сама, вспомнив утреннее свое наваждение, а потом решительно тряхнула головой.

- Угу. И в мутную воду.

- Ну, туда, не обязательно… Ты мне лучше другое скажи. Кроме меня ты кого еще так боишься потерять? – осторожно решила я «подкрасться» к заветной теме.

- Кого? – тут же отстранилась от меня Любоня и я только сейчас заметила на черной головке подруги, сползший к уху венок из одуванов. И где она их насобирать то смогла? Ведь отцветают уже.

- Кого? – настойчиво повторила я свой вопрос.

- Я его… уважаю, - потупив очи, поправила девушка сползший венок.

- Уважаешь?.. И откуда слово то такое взяла?

- От отца. Он сказал, что Ольбега надо уважать за то, что он много достиг. И держит себя, как граф. И никому не дозволяет собой помыкать. И я за ним буду, как за каменной оградой.

Вот это то и угнетает, подружка дорогая:

- Значит, как за каменной оградой? А с другой стороны той ограды – все остальные. Кроме…

- Кроме… - эхом выдохнула Любоня.

- А я тебя, Евся, обыскался! Вот оно вам, наше здрасьте! - пред нами, колыхая на ветру просторной, не по плечу, рубахой, лыбился во всю щербатую ширь Осьмуша. С румяным пирожком в зажатой ручонке - сразу видно, кто ему нужное направление задал:

- И какого лешего я тебе, вдруг, понадобилась? – с явной досадой, но, все ж, удивилась я.

- Да не лешим его кличут, - иронично скривился малец. – И от него тебе письмецо. Он меня у дядьки Кащея словил и тут же на коне его карандашом наскреб.

- Да кто ж? – дуэтом вылупили мы глаза на конопатого интригана.

- Да Лех! – в ответ выдал он. – Кого ж еще ты самого лицезреть отказалась? Так что, теперь, получи и распишись.

- Я тебе сейчас на заднице твоей тощей крапивой распишусь, - с угрозой поднялась я с бревна, - письмоносец весевой.

- А ну, давай! – козликом отпрыгнул вышеименованный, и принял геройскую позу.