Евсения

И что переезд мой вслед за ними на второй этаж над «Адьяной» докажет мне самой и всем вокруг (неужто, зрителей соберет?), что я, действительно, изменилась… Она много чего говорила, а я все сидела и с улыбкой глазела на нее. На ее долгожданное «раздвоенное» свечение.

- Любонь.

- Ась? – прервавшись, развернулась ко мне подружка.

- Ты такой подарок Русану специально к свадьбе приготовила?

- Какой подарок?

- Так ты… сама еще не знаешь?

- Евся, о чем? – выкатила она в темноте глаза.

- Ты ж беременная у меня, Любоня.

У вас с Русаном будет маленький грид или девочка. Пока сложно определить.

- Мокошь – радетельница… Евся.

- Да?

- Евся.

- Да! – бросились мы друг к другу в объятья. И долго так в темноте тихо проплакали. А потом Любоня, вытерев свои счастливые слезы, от меня отстранилась:

- Я к Русану побегу. Его обрадую. Правда, - хмыкнула она, - к свадьбе был бы еще тот подарок, но, ведь не выдержу. И тетушку разбужу.

- А может, ее не надо? Потом ведь до утра не уснет.

- Может, и не надо, - согласилась подружка и, уже от двери ко мне обернулась. – А вот, что, «надо»… Евся, ты ведь мне теперь очень будешь нужна. Как я без тебя, в таком то… положении… По-ло-же-нии, - широко расплывшись, повторила она. – Слово то какое: «Любоня – в положении». Ну, так, Евся? Подруга моя дорогая, любимая…

- Ладно, шантажистка ты в по-ло-жении, - обреченно засмеялась я. – Будем жить вместе. И в лавке - тоже.

- Вместе?!

- Ага.

- Я тебя так люблю!.

. Русан! Любимый! – хлопнула моя дверь.

- Ну что, дуреха ты весевая, будем избавляться от «остаточного балласта». И ты уж у меня, постарайся…

Свадьбу счастливых будущих родителей мы отгуляли знатно. Как и положено в веси Купавной – целую неделю (не считая трехдневного опохмела «на посошок»). А потом, вслед за робким первым снегом, в Медянск пришла настоящая зима. С новыми праздниками и новыми заботами. И если первые проходили у меня в стойкой обороне от постоянных ухажеров, то вторые прибавлялись с каждым днем.

И не сказать, чтобы подруга моя сильно нуждалась в помощи. Глядя на нее со всем моим пристрастием, я вообще пришла к выводу, что беременность, наоборот, резко прибавила Любоне сил (правда, вместе с вредностью). Просто… одним словом, «Адьяна». Я ее неминуемо и предсказуемо полюбила. Как когда-то ту, настоящую, что осталась сейчас далеко за Рудными горами. Вот в этих «неминуемых» заботах я и встретила весну.