Евсения

- За сковородками смотаюсь, - залился прохиндей, а потом, вдруг, подскочил на копытца. – Это откуда мне сейчас прилетело?

- А-ай!.. А мне? – потерла я подстреленный лоб. И, переглянувшись с подельниками, первой подорвалась к открытому настежь окну.

И как раз вовремя, потому как Его кентаврийское Высочество, решившее усугубить свою судьбу еще круче, в этот момент вновь замахивалось:

- О-ой! – мигом снесло нас с Любоней по разные стороны, а Тишок лишь мужественно проблеял с самого центра подоконника:

- Добрый вечер.

Это вы к нам… по нам стучались?

Стах огляделся, а потом тоже решил проявить доблесть:

- Да. А что, я в кого-то… попал?

- Ну, я-то не в претензии, а вот…

- По-нял… Евсения.

- Да-а, - демонстративно потирая лоб, отозвалась я.

- Нам нужно с тобой наедине поговорить. И я… готов.

- Да и я, в принципе, тоже, - подвинув беса, взобралась я на подоконник во второй раз. – В сторонку отойдите – я сейчас прыгать буду.

- Угу, - напротив, подставил Стах руки… Значит, не так уж меня и боятся.

Ну, да, ничего. Я свое еще наверстаю…

Дворцовый парк, населенный совершенно безвестными мне деревьями, среди которых узловатыми корнями распознавались лишь вязы, погрузил нас в вечернюю тень и прохладу. Но меня, как дриаду, это сейчас лишь радовало, с каждым новым вдохом наполняя живительной силой. А вместе с силой в душу возвращался покой. Если бы не ветер…

- Ты замерзла?

- Не-ет… Здесь что, место особое? – подернув плечами, огляделась я уже внимательней.

Потому что там, где мы сейчас стояли, с взметающимися под порывами ветра волосами… Деревья здесь будто бы расступились, окружив густым хороводом правильный круг с пологим бугром по самому центру. Именно что, расступились, а не были срублены, или сами с годами засохли. Ведь не каждому в мочь стоять на земле, дающей много. Гораздо больше, чем ты можешь себе взять. Язычники на таких вот «буграх» строят свои капища, определяя их место по Перуновым молниям, бьющим чаще всего именно туда.

Христиане возводят на них свои храмы. А здесь, в парке Тинаррского Сивермитиса, в самом его дальнем уголке, красовалась квадратная дощатая площадка, накрытая крышей из черепицы, удерживаемой на четырех деревянных опорах. И больше ничего: ни идолов, ни статуй, ни иконостасов. Лишь природная сила, искрящимся потоком беспрепятственно уходящая через нее ввысь.

- Это круг четырех ветров, - придерживая рукой волосы, пояснил Стах.