Евсения

– Я сама вчера такого не заметила, - и, тут же про чай позабыв, задрала голову к цветущей черемуховой верхушке. А когда я, спешно натянув штаны и блузку, прискакала к ней вниз, кивнула на высокое благоухающее дерево. – Эту черемуху еще мой покойный муж сажал. И она уже лет десять, как не цвела, не говоря о ягодах. Я все выдрать ее собиралась и клумбу с розами на этом месте разбить, а тут такое… Ты ж, дитё, дриада, так, может, скажешь мне, к чему почти пень, да еще не в сезон, вдруг, зацвел?

- Не знаю, - с прищуром подошла я вплотную к старому разветвленному стволу, который, неожиданно мне откликнулся, обдав волной сочной силы.

- А как хранительница?

- Что? – обернулась я к скромно торчащему в сторонке Тишку.

- Евся, ты ж – хранительница леса и водной стихии.

- Ну…я.

- Вот тебе и результат.

- Ага. А если бы я всех, наоборот, возненавидела? – уже внимательнее вгляделась я в обсыпанную белыми гроздьями листву. – То, что тогда?

- Ну-у, - глубокомысленно протянул Тишок. – Тогда, как в ту ночь на капище.

- Слушай, рогатик, а ты по «чудесам торговли» консультаций не даешь? – глядя на наш диалог, усмехнулась тетка Свида.

- Если только за большой кусок вчерашнего вкуснейшего пирога, - ни на долечку не задумавшись, скривился ей бес.

- Поняла. Будь здесь. А ты, стихийное дитё, пошли за мной. Чай давно заварился. А вот, кстати, и мужчины. Намахались палками? А то у меня еще оглобли старые есть.

Хран, с полотенцем на голых плечах, оценив шутку, расплылся, а Стахос направился прямиком под мой «букет с корнями»:

- Доброе утро, любимая, - обхватил он меня, прижав к холодному после умыванья торсу.

- Значит, Тишок и тебе о моих «способностях» поведал? – в ответ покачала я головой. – Честно говоря, не знаю. Хотя, вряд ли смогу, как Любонина Мокошь, например, прясть по ночам кудель. Я и днем то за это дело ни разу не садилась.

- Ну, значит, остается лишь одно, зато верное - «волшебный поцелуй».

- Да ты что?..