Санклиты 6. Преисподняя

Кем бы он ни был, что бы ни сотворил, тенью, эхом, легким дуновением ветерка во мне все же оставалась та тоска по нему – тому, кого несмотря на боль и предательство все же любила та, которой навеки принадлежало мятежное сердце Падшего Архангела…

Император взлетел в небеса, что видели всю эту историю – от начала и до конца, и долго кружил в них, оглушая изводящим душу рыком. Когда же тень его растаяла в воздухе, развеявшись белым облаком, начали уходить и другие драконы – в последний раз сотрясая яростным ревом, от которого закладывало уши, все вокруг.

- Алатар! – вырвалось из тех глубин, что принадлежали Касикандриэре. – Асатар! – вылетело следом. – Аматар! - братья, сыновья Императора. Алекс, Данила и Спиридон. Наши жизни вновь соприкоснулись. Вот почему моя кровь действовала на этих троих – мы кармически связаны! Я проследила за ними и, убедившись, что бездыханные Охотники и санклит зашевелились, перевела взгляд на «льдину». Совсем уже маленькая, она медленно погружалась в лаву под тяжелыми взглядами геенцев.

- Мама!.. – услышала я крик и едва успела остановить Дариана, бегущего к разлому. – Пусти! – разъяренный, он отлично сражался, уложив всех, кроме нас с Гораном и Гайи.

Прижав его, стоявшего на коленях, к земле, мы, как и он, смотрели на Барбелло. Она стояла на краю, время от времени отмахиваясь мечом от демонов, что в панике по нему носились с криками.

- Помни, кто ты, сын! - геенна накрыла остров тягучей алой волной, и он исчез в ней навсегда.

- Да, помни, кто ты, Даниар. – повторила я, покосившись на него. Он перевел взгляд на меня. Сколько бы столетий ему ни исполнилось, сейчас это был осиротевший мальчик. Которому требовалось только одно – чтобы его крепко обняли. Что я и сделала. Он вздрогнул всем телом, пытался оттолкнуть, а потом обмяк и разрыдался. Слезы рвали его на части – так умеют плакать только мужчины.

Но долго успокаивать полукровку драконодемона, забирая его боль, времени не имелось.

- Искушение, да? - я усмехнулась с горечью. Люди – не зря это слово пришло мне на ум. От геенцев, проводников воли Господа, несло чисто человеческими чувствами. Они буквально смердели гордыней и завистью.