Санклиты 6. Преисподняя

Я с трудом подавила крик и рвотный рефлекс, когда он начал расползаться по швам, а из прорех в паутине показались маленькие черные лапки. Следом наружу шустро вылез паучонок. Замерев, он огляделся и, помедлив, прыгнул на Эриннию.

- Вот несмышленое-то, кусаться вздумал! – она добродушно смахнула его на землю. – Я тут не про твою честь, вразумей! Погодь остальных. Скоро уж, да. – старуха закивала сама себе, глядя, как и остальные коконы пришли в движение.

Разрывая их, наружу хлынули пауки. Вскоре их пристанища опустели, напоминая разорванные тряпичные сумки.

- За мной, детишки, - старуха живо заковыляла прочь из пещеры. – Идите за бабушкой Эриннией, да. – паучки, как шлейф за королевой, поспешили за ней, черными волнами накатывая друг за друга. Мы последовали за этой странной процессией.

Спустившись в какую-то яму неподалеку, старуха дождалась, когда все «детишки» оказались на ее дне и, как щенятам наказав сидеть и ждать, кряхтя поднялась обратно и вцепилась в рычаг в скале. Подземелье наполнил дикий скрежет. Откуда-то снизу медленно поднялась подцепленная крюком клетка. И… о, господи, в ней кто-то был! Увидев Эриннию, узник начал бесноваться, бросаясь на прутья своей тюрьмы и яростно воя. Тяжелая клетка начала медленно раскачиваться из стороны в сторону.

- А ну утихни! – старуха с силой ткнула внутрь своим посохом.

Тонко взвыв, как животное, которое чувствовало, что пришел его час, узник сжался в комок на дне. Эринния повернула рычаг, и клетка, зависнув на секунду над ямой с паучками, начала быстро опускаться вниз. «Детишки» разбежались в стороны, когда она с глухим ударом встала на землю, потом самые любопытные осторожно подползли поближе. Подрагивая на маленьких черных лапках, как на пружинках, они скользнули внутрь.

- Пошли прочь, прочь! – закричал пленник, вжавшись спиной в прутья. – Прочь!

Паучки отступили – но всего на секунду. Затем самый смелый прыгнул на мужчину. Он начал отбиваться, но остальные мощной волной хлынули внутрь клетки и облепили жертву. С дикими воплями пытаясь отбиваться, он махал руками, катался по полу своей тюрьмы, а потом просто затих. Тело вздрагивало еще недолго, и наконец, замерло навсегда.

- Кушайте, детки, кушайте, да.