Санклиты 6. Преисподняя

– Твою ж мать! – прямо на моих глазах каменные скульптуры на соседних башнях начали увеличиваться в размерах, превращаясь в… Господи, в таких же горгулий! Так вот откуда это исчадие ада! И судя по тому, как ухмыляется все еще шатающийся Мархозий, это его рук дело!

Лошадиное ржание позади заставило нас с Драганом обернуться. Лунный скакун с зелеными раскосыми глазами! Хоть один не убежал, сверкая голыми полупопиями!

- Ну что, муж? – я усмехнулась. – По коням!

Погоня была эпичной. И завораживающе красивой! Адский скакун стрелой несся по преисподней, унося нас от трех разъяренных горгулий.

Впрочем, судя по тому, как стремительно сокращалось расстояние между нами, чудища превосходили оборотня по скорости. Особенно прыткой оказалась самая крупная особь. Когда она почти нагнала копытного демона, я развернулась лицом к Горану, поменяв диспозицию, как говорил Глеб.

- Что ты делаешь, родная?

- Импровизирую, - пробурчала я, встав на спину нашего скакуна.

- Только не Крыльями!.. – крикнул муж, обхватив меня за ноги.

- Как будто есть варианты! – фыркнула госпожа Ангел, чувствуя привычное жжение в ладонях. – Держи крепче!

А в следующее мгновение все сошлось в одной точке. Мерзкая горгулья догнала нас и, завопив, капнула своей термоядерной слюной на круп бедного оборотня. Тот встал на дыбы с диким ржанием. И я ударила Светом – белым, чистым, как тогда, когда выжгла ольбб с Кладбища Владык неба.

Это было небытие – простое и непогрешимое. И мертвое. Мне впервые удалось познать его, может быть, всего лишь на какую-то долю мгновения, то состояние пространства, которое не описать словами.

Потому что оно являлось той первозданной пустотой, которую не в состоянии объять разум человека или санклита. Так было, когда ничего не было.

Вспышка – и мир вновь закружился в живой карусели. Не знаю, как Драгану удалось остаться на коне – во всех смыслах, но мы скакали, а он все так же крепко прижимал меня, уже уткнувшуюся лицом в его грудь, к себе. Рядом бешено билось его сердце.

И это было полной противоположностью того, во что я окунулась только что.

- Люблю тебя! – прошептала я, обвив руками его шею.

- Люблю! – нежным эхом донеслось в ответ. – Сумасшедшая моя!

- Твоя. – подтвердила госпожа Ангел и, вздохнув с сожалением – передышка окончена - отстранилась.

Оказалось, как раз вовремя, чтобы увидеть последние виражи, что закладывала горгулья. Ее скомканные Светом крылья бились друг о друга, как порванные паруса.