Санклиты 6. Преисподняя

– Безобразным? Полным мерзкого отношения к детям?

- Хотел бы все исправить! – Мархозий даже попытался поклониться, заставив меня опасаться, что если этот колобок в корсете рухнет, госпожа Ангел не сможет удержаться от искушения пнуть его – чтобы катился подальше! – Позвольте пригласить вас в мои владения!

- Лучше поведайте нам, кто такие люциофуги.

- Это та мерзость, что только что устроила переполох.

- Господин Архидьявол, - я вздохнула, - не надо считать меня наивной дурочкой, это обидно, знаете ли.

- Ничего от вас не утаишь! – мужчина захихикал. – Хорошо, так и быть, расскажу. Хотя у нас об этом лучше не болтать! – он понизил голос. – Когда нас турнули с небес, мы должны были пасть в геенну огненную…

- Жаль, что промахнулись. – пробормотала мисс Хайд. – Это мне известно. Вместо геенны вы захватили этот мир.

- Известно? – Архидьявол, похоже, обиделся. – Но то, что часть изгнанных ангелов по своей воле все же пошла в геенну, чтобы исполнить приказ Господа, вам вряд ли рассказали!

- Вы правы.

- Их жизнь ужасна! – мужчина с деланным сочувствием покачал всеми своими многочисленными подбородками. – Огонь геенны убивает их, но не до конца. Они живут в полостях под землей, прячутся, потому что не могут выходить на поверхность, иначе с ними случается то, что вы видели только что.

- То, что кричал этот бедняга, он призывал Люцифера исполнить веление Господа…

- Люциофуги хотят, чтобы мы все в геенне жили, умалишенные! – перебил Мархозий.

- Ясно. Спасибо за информацию. А теперь мы покинем вас и отправимся любоваться дворцом.

- А в гости?

- Как-нибудь обязательно. – без зазрения совести соврала мисс Хайд. Ага, сразу после дождичка в четверг! В тот момент я и не подозревала, что навестить Мархозия придется совсем скоро.

Дворец, и правда, стоил того, чтобы осмотреть его. Он был великолепен несмотря на то, что являлся резиденцией Люцифера. Вскоре мы ушли достаточно далеко, чтобы суета и шум праздника не мешали наслаждаться его красотой. Мулцибер, тоскуя по небесным чертогам, всю силу своей трепетной любви вложил в это сооружение. Просторные залы обхватывали приятной полутьмой и вели вглубь веков. Их объятия дарили успокоение.