Терновое сердце

— Лотар приветливо улыбался всему королевскому семейству, включая Гвин. — Чем могу быть полезен?

— У меня к тебе большая просьба. — Адептка вновь прикрыла книгу. — Ты наверняка слышал, что у нас гостит женщина по имени Брина. Из Удела. Если завтра она почувствует себя достаточно хорошо, ее вместе с мужем, будь он неладен, нужно будет отправить домой. Брина в положении. Ее следует отвезти на санях с надлежащей заботой. На чем поедет ее муж, мне безразлично. Пусть хоть бегом бежит за санями.

— Хорошо, сделаю. — Лотар усмехнулся.

— Я слышал от мальчишек с кухни, что там у них приключилось. Вы, конечно, чудо сотворили, госпожа. Но вдруг она не захочет с этим извергом ехать? Не гнать же ее?

— Не гнать, — согласилось Гвин. — Если вдруг Брина передумает, она может остаться в Высоком Очаге в качестве моей личной служанки. Вместе с ребенком, разумеется.

— Как прикажете, миледи, — ответил конюх.

Он поклонился нарочито глубоко. Широко развел руки в стороны. Озорно улыбнулся Гвин, хитро подмигнул.

Адептка от души засмеялась.

Захлопала в ладоши.

— Ох, Лотар, — она покачала головой, — я смотрю, твоя спина прошла.

— Не поверите, госпожа, — конюх кивнул, — намазался я этой вонючей мазью, что вы мне дали, замотался шерстяным поясом. Часу не прошло, а все как рукой сняло. Отменное лекарство вы сделали. Спасибо вам.

Гвин закусила губу. Усмехнулась.

— А это не я, — она повернулась к столу, — мазь для тебя сделала принцесса Девана. Не поверишь. Собственными руками.

— Моя маленькая госпожа. — Лотар расцвел. Кажется, даже растрогался услышанной новости.

— Вот это сюрприз для вашего покорного слуги. А я и не догадывался, что вы знаете про мою больную спину. Спасибо вам от сердца. — Он приложил руку к груди. — Чудо, как мне быстро помогло. Просто магия, честное слово.

Девана сидела, широко распахнув глаза. Но смотрела она не на конюха. Она смотрела на Гвин.

К чаю подали восхитительный ореховый бисквит. После ужина Гвин пожелала всем доброй ночи и пошла к себе отдыхать. К ее неудовольствию, муж поплелся следом.

Адептка мысленно прокляла всю его родню до седьмого колена, однако в ответ на предложение проводить ее, лишь приветливо улыбнулась.

Гвин искренне любила высыпаться одна и в тишине. Кевендил спал достаточно громко. Нет, он не храпел, но шумно сопел и ворочался. Поэтому гораздо больше ей нравились те ночи, что он проводил у себя в комнате, ссылаясь на усталость, вынужденный ранний выезд с отцом или другие причины. Их достоверность Гвин нисколько не беспокоила.