Однажды суровой зимой

Обучили всем возможным языкам сотворения магии. Раскрыли секреты преображения одной силы в другую. Но самым добрым чарам ее научила сестра. Чарам, в основе которых лежала любовь, а не сокрушительная мощь или жажда власти. Чарам исцеления, что обращали боль в лекарство. И чем сильнее была боль, тем действеннее оказывалось это лекарство. А о том, как превратить одно в другое, Эстлин знала все. Маленький трюк. Им чародейка владела в совершенстве.

Девушка будто наяву ощутила присутствие сестры за своей спиной.

Она кладет руку на плечо, наклоняется к уху и ласково шепчет: «Помоги ему, ньяли».

Пальцы стали теплыми. Острый запах крови, что витал в комнате, превратился в запах летнего леса после грозы. Воздух наполнился мелкими голубыми всполохами, что сбегали к окровавленным рукам чародейки. Они собирались на ее пальцах и гасли. А разрубленная плоть начала ныть сильнее. И король застонал громче.

Лекарь сделал новый порыв, чтобы остановить чародейку, но принц встал между ним и королевским ложем.

Эстлин была для него всем. Он был готов разделить ее бремя. И верил в то, что если кто и может помочь отцу, то только она.

А король вдруг выгнулся. Вскрикнул, ощущая внутри своего тела жар, зуд и движение. Будто его плоть зажила собственной жизнью.

- Тише, Орис, - спокойно произнесла нефилим. – Это твои органы встают на свои места. Кости срастаются, а мышцы сплетаются вновь. Они изгоняют из тела смерть, коей там места нет.

Кровь под пальцами стала густой и темной.

- Ты такой молодец, мой старый друг, - чародейка облизала пересохшие губы. – Осталось совсем немного.

Прошло несколько минут, показавшихся Вендалу вечностью. Но тело отца заметно расслабилось и перестало содрогаться. Грудь начала вздыматься ровнее, а на щеки вернулось подобие румянца.

- Дайте своему королю попить, - Орис Винграйн закашлялся.

Служанки тотчас засуетились, чуть не сбив оцепеневшего лекаря.

Орис Винграйн сделал несколько глотков и поморщился.

- В следующий раз подайте вино, - проворчал он.

Но девушки вместо того, чтобы испугаться, радостно расплакались.

- Все вон из комнаты, - велел король. – Я хочу остаться наедине с сыном и Авершам.

Служанки спешно раскланялись и повлекли прочь оторопевшего лекаря.