Однажды суровой зимой

Когда начались поиски нефилимов по наставлению Пророка, ее отыскали первой. Малисса с готовностью пошла за ангелами, невзирая на то, что ее могли просто казнить. Она жаждала остановить трагедию любой ценой. Откуда ей было знать, что цена окажется настолько высока?

Воля Малиссы была непоколебима до того момента, как она спустилась в Преисподнюю. То, что узрела там, не укладывалось в голове. Целительница была уверена – подобное не может существовать. Ни одна светлая сила не допустит этого. Небеса не допустят.

Но Преисподняя не была иллюзией. Это был настоящий материальный мир, смердевший растерзанными телами. Насквозь пропитанный страданиями и ужасом. Малисса кожей ощутила это. Каждая клеточка ее тела вибрировала, протестуя. И безумие хлынуло на девушку неудержимой волной.

Лишь целителям в небесных чертогах удалось спасти рассудок девушки, который вовсю трещал по швам. Но не было в этом спасении благости. Не было светлого умысла защитить душу. Было лишь желание докопаться до правды: что же случилось в Преисподней на самом деле? Ангелы придерживались строгих догм в своих убеждениях.

Они искренне верили в оправданность своих методов. В праведность их суждений и решений. Ибо от их решений и поступков зависело спасение душ человеческих, согласно общепринятому мнению. Только в том была существенная нестыковка. Ее Малисса узрела собственными глазами, когда оказалась в мире ангелов. Крылатые создания запретили нефилимам говорить или даже вспоминать о том. «Мы оберегаем смертных от мук Преисподней,» - сказал Рафаил. Других объяснений «недостойные» нефилимы не получили.

Благоговение перед ангелами сменилось болью разочарования. А за болью пришла пустота. Ведь все, во что Малисса верила, оказалось не более, чем домыслами. Не было великого провидения, защищающего смертных от сил зла. Не было ада и рая в привычном понимании. И прекрасные ангелы со своей высокой моралью не гнушались ничего для достижения своих целей. И благословения Небес тоже не было.

Малисса очень тяжело приняла правду.

Целительница не могла и самой себе признаться: боролась она тогда с подступившим безумием или же с собственной темной стороной. Но одно она знала точно – именно Далейн спас ее.

От назойливых ухаживаний до бескрайней нежности. От эгоизма до самопожертвования. Позже Далейн признался, что это она, Малисса, изменила его. Увидела суть. Вылепила из слепого негодяя его настоящего. Но сама Малисса полагала иначе.