Чайка с острова Мираколо

Очень опасный тип!

Когда Рикардо вернулся, он так и нашёл меня в салоне, сидящую в темноте рядом с давно погасшим канделябром.

— Джулия? — удивился он. — Что с тобой?

— Да так... задумалась.

— Ты слишком много сидишь дома, — энергично заявил брат, зажигая свечи на комоде и в напольных светильниках. Комната снова наполнилась мягким светом. — Послезавтра граф дает большой обед, и ты там будешь.

Ну вот, и он туда же! Я с досадой поморщилась:

— Нет, зачем! Мне это ни к чему.

— Да, Джулия. Ведь дон Арсаго пошёл тебе навстречу и согласился отложить свадьбу? Теперь наша очередь уважить его просьбу.

Это называется «компромисс».

— Но я же в трауре. Что скажут люди?

Рикардо молча посмотрел на меня долгим взглядом. Внимательно оглядел пышное платье, взбитые волосы и блестящие украшения. Я покраснела.

— Оденься поскромнее, вот и всё. Дон Арсаго сам сказал, что твоё присутствие очень желательно.

Поспешно ретировавшись к себе в комнату, я подошла к зеркалу. В нем отражалась разряженная девица, увешанная побрякушками, в вызывающе ярком платье с бесстыдно оголёнными руками.

Я вспомнила, как вела себя с Алессандро — и мои щёки вспыхнули от стыда. Кокетничать пыталась! Идиотка. А он смотрел и видел меня насквозь...

Мне было невыносимо стыдно. Хуже всего, что мы наверняка встретимся в доме Арсаго! Вдруг он расскажет другим гостям... Хотя нет. Почему-то я была уверена, что синьор ди Горо не скажет ничего ни Рикардо, ни кому-то другому. Не станет позорить меня перед всеми.

Глава 4

Когда мы с братом сели в гондолу, солнце уже садилось на западе, окрашивая небо и воды лагуны в одинаковый розово-палевый цвет.

В усталом вечернем свете лица домов смягчились и подобрели. Темнота в каналах сгустилась плотнее, а крыши, наоборот, запылали яркой рыжиной. Печальный и задумчивый, город гляделся в тихое водное зеркало.

На причалах возле домов зажигали факелы. Издали ветерок донёс до нас запах гари, померанцевых деревьев и мягкий струнный перезвон. Я зябко куталась в накидку, подбитую куньим мехом.

Рикардо сидел, подперев голову кулаком, и смотрел на воду. За всю дорогу он не произнес ни слова.

Особняк дона Арсаго весь светился в сумерках, как ларец, полный сокровищ. Из окон верхнего этажа доносились звуки музыки и голоса, эхом разносившиеся под колоннадой. За несколько дней, проведенных в доме Граначчи, я успела немного свыкнуться с роскошью, но этот дворец всё равно поражал своим великолепием и своеобразной мрачной эстетикой.