Смерть Альционы

Например, мы можем устроить смешанные браки между элэйсдэйрцами и медведцами. Чтобы в Шуге появилось больше темноволосых. Народ привыкнет и, полагаю, лет через двадцать-тридцать, эту пустую выдумку забудут... Ярдард, кусаться нельзя... Всё хорошо в меру.

– А мне понравилось быть тёмной ведьмой, – расстроилась королева.

– Чёрной, – ревниво поправила Альциона.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Эйдэрд. – Но всему своё время… Яр… Ну ты… Мне придётся вас оставить, дамы.

Леолия протянула руки. Наследник захныкал, вцепившись в бархатный камзол отца. Королева ехидно улыбнулась:

– Придётся тебе остаться с нами, Эйд.

– Мокрым?

Королева развела руками.

– Ты ему нравишься. Он не признаёт больше ничьи колени. Даже мои. А я, между прочим, его мать.

Герцог вздохнул и вернул сына обратно. Тот поднял круглую мордашку, грозно взглянул на отца жёлтыми как мёд глазёнками, ткнул пальцем и обиженно рыкнул:

– Хоцу ясо!

Леолия зафыркала.

– Ну вот и его первое слово. Твой сын сказал «хочу мясо». Настоящее первое слово Медведя и будущего короля. А, кстати, какое было твоим первым? Ты знаешь?

– Менее многообещающим. Я сообщил миру, что сходил в туалет.

Королева покраснела и бросила в мужа пирожком. Тот перехватил налету. Откусил половину. Выплюнул в костёр, поморщившись.

– Да-да. Со шпинатом. Твои любимые.

– Не понял. Младенцы и невинные девы уже закончились? – сумрачно переспросил Эйдэрд.

Альциона с усмешкой смотрела на них. Её радовало, что, хотя бы на публике парочка чёрных властителей вела себя образцово, а иначе так детально продуманная легенда лопнула бы по швам.

За окном ночь обнимала Шуг, дыша в запотевшие окна домов. А в храме самые стойкие продолжали умолять богиню сохранить жизнь великой пророчице – святой Альционе.

И где-то далеко-далеко в сумрачном Металлическом море плыл трёхмачтовый корабль под заштопанными парусами. Его рыжий капитан ни сном ни духом не ведал, что через каких-то пару недель он встретит любовь всей своей жизни.