Нордшельский отшельник

— Третьи сутки, — мышцы под его накидкой ощущались натянутыми стальными прутьями, которые были готовы лопнуть от усталости и напряжения.

— Поставь меня немедленно!

Он молча продолжил шагать по еле различимой живой тропке, будто бы не обращая на эльфийку никакого внимания, но вдруг остановился, как вкопанный.

— Послушай.

Девушка прекратила возмущения и попытки встать на ноги и вслушалась в шелест листьев на ветру. До ее притупленного от лекарств и дезориентации слуха долетел звук рассекающих воздух крыльев.

— Летит птица, — задумчиво подтвердила она.

— Не просто птица, — он взял чуть правее, чтобы укрыться в гуще кустарника. – Это чей-то посыльный. Не думаю, что нам стоит попадаться ему на глаза. Птицы необычайно умны, и могут многое поведать своему хозяину.

— Ты умеешь отличать птиц… по звуку крыльев? Посыльных от обычных? – брови Лэниэль удивленно приподнялись.

— Хм. Да. Это одна из способностей, казалось бы, бесполезная, позволяла мне укрываться от лишних глаз. Звуки вообще многое могут рассказать, если научиться их различать.

Девушка попыталась побороть накатившую боль, а затем резко распахнула глаза.

— Ты сказал посыльный? Это может быть послание для меня.

Норд не успел ее остановить; она тут же спохватилась, подзывая птицу особым заливистым свистом. Через пару томительных секунд, а может, минут, на ветку около их голов опустился до боли знакомый сокол.

— Нери! – радостно воскликнула она, вытягивая здоровую правую руку, чтобы он приземлился на нее. – Я так рада тебя видеть! Я так давно не слышала вестей из дома!

Сокол, опустившись на ее руку и нечаянно царапая ее кожу своими острыми коготками, любовно потерся макушкой о ее щеку.

Она спешно принялась отвязывать веревочку с посланием от его лапы. Но левая рука сильно дрожала и не слушалась, изогнутая в неестественном положении.

Норд опустил девушку на землю, прислонив к стволу дерева, и принялся помогать.

— Нужно не забыть дать ему воды и угостить после долгого перелета, пробормотала она.

«Все плохо, — дрожали строки знакомого почерка, — в Милтон не возвращайся. Я пришлю тебе помощника, ему можно доверять. Не суди его строго, он принесет, что сможет. Надеюсь, что ты в порядке. Чувствую сердцем, что-то случилось. Ты наша единственная надежда.

Люблю, твоя Нави.»

Лэниэль, пораженная, словно получив обухом по голове, сложила записку и опустила ослабевшие руки на колени.