Нордшельский отшельник

Цепи натянулись, и она медленно поехала вверх, скрываясь в щели, выдолбленной в потолке.

— Идите, — буркнул провожатый, подталкивая их в спины. Шествие продолжилось, пока стражники по ту сторону косились на них, посмеиваясь в усы. Почти сразу за решеткой путь уходил вниз, и они едва не полетели кубарем по песку и каменной пыли. Приподнявшись и оглядевшись, они наконец оказались в многоярусном центре поселения, из сердца которого отходили еще туннели. Узкая железная дорога вела от одного прохода в другой, и около плавильни они сгружали с вагонеток добытое.

Тут кипела жизнь – было душно, жарко, громко, весело, и одновременно слишком. Толпы рабочих тащили, перебирали, ковали, и добывали. Казалось, появление незнакомцев осталось незамеченным, либо просто их не интересовало.

Гоготнув, их надзиратель приземлился аккурат на сильные ноги, и отряхнувшись от облачка пыли, повел их прямиком к главарю, в помещение, арочным сводом огибающее добрый кусок скалы. Преодолев десяток каменных ступеней, они предстали перед старшиной, который раскуривал трубку, сидя на шкуре перед камином.

Торс его опоясывало хорошее сукно, с вышивкой не столь искусной, как эльфийская. На ней прослеживались морские мотивы.

Услышав многочисленные шаги, он повернул к гостям голову и поднялся на ноги. Когда он подошел ближе к огню, горевшему у стен, на них с интересом воззрился один глаз. Второй был затянут белесой пленкой, и более не двигался.

Надзиратель, стоявший чуть позади от гостей, внезапно подпрыгнул, схватив девушку за капюшон, и рывком сдернул его.

Лэниэль не стала выказывать своей злости, не стоило рушить и без того натянутые отношения.

— Эльфы, — низко проскрежетал он, рассматривая девушку, которая стояла чуть ближе к старику.

Она молча отвесила ему поклон, изящно положив руку на торс, а вторую вскидывая влево, не зная, как лучше всего выразить свое уважение. Отшельник не торопился действовать, молча наблюдая за вожаком. Тот сузил глаза, скользнув по мужчине взглядом, но вернулся к незнакомке.

— Меня зовут Лэниэль, — представилась она, выпрямляясь.

— Почему же сами эльфы пожаловали в наш дом? – сказал он на чистом всеобщем диалекте, вычищая трубку, чтобы набить в нее свежего табака.

Речь давалась ей нелегко, и Норд перехватил инициативу, выступая вперед:

— Мы пришли за помощью, и можем за нее отплатить.

Старик вскинул брови, чтобы получше рассмотреть чужака.

— Не ты. Ты не эльф. Я спрашивал ее. Вижу через маску, что ты двуликий, и ты мне не нравишься.