Нордшельский отшельник

— Они же сырые, — покатилась со смеху эльфийка. — Зачем тебе? Суп варить?

В ответ ворон промолчал — да его и след простыл.

Она аккуратно прошла остаток пути, спустилась с холма и подошла к спешащему ручью. Кристально чистая вода быстро бежала прочь. Лэниэль наскоро умылась — живительная влага оказалась ледяной, а затем набрала бурдюк до краев. Это хорошо взбодрило. Мокрое лицо и руки мягко целовал налетающий ветерок.

Дорога ничуть не утомляла ее, и перепады высоты практически не ощущались. Будь она новобранцем, то взвыла бы на первые сутки пути, но гвардейцев тренировали выносливости от зари до зари.

Солнце поднималось все выше, но пейзажи практически не менялись. Речка становилась то мощнее, что уши закладывало от ее сильного бега, когда в нее впадали ответвленные ручьи, то утихала до размеров игольного ушка.

В пути только одна беда неуклонно росла — еды становилось меньше с каждым днем. Хоть и попадались редкие кусты голубики, мясо с хлебом быстро заканчивалось. А на ягодах долго не протянешь.

Во время очередного привала она стянула свои сапоги, чтобы промыть раны в ручье и приложить живительные листы шельской клубянки. Это дало прохладное успокоение язвам и нарывам, мозоли перестали кровоточить.

В пути она не чувствовала себя одинокой — лес полнился жителями. Она встречала кролей, пасущихся около неприметных нор, шумных ежей, ящерок и сов.Красивые стрекозы и бабочки порхали перед носом, а после заката просыпались светлячки.Здесь, в пучине природы, она как никогда ощущала свою суть и близость к природе — отчасти забытую.

Эльфы давно сменили свои лесные покои на новый дом из дерева, стекла и камня. Позабытые корни уступили место удобству. Те самые “вырожденные эльфы”, до сих пор живущие в лесах, казалось, лишь стремились к сохранению традиций.

Но общество шагало вперед.

Как и она.

В тишине непрерывного пути в голове то и дело всплывали мысли и воспоминания. Не о семье, но о сиделках. Не об отце, но о дяде. Взращенная сиротой, она не узнала материнской ласки, но знала, что растет дочерью воинов.

Она не печалилась о своем пропащем роду, ведь у нее всегда была семья под боком — большая, ведь она ненароком чувствовала единение даже с самыми далекими родственниками, коим мог быть любой прохожий на улице. Ей не претило помогать и стару и младу, но удавалось это редко — тренировки и обучение занимало множество времени, прохлаждаться не удавалось. Всегда хотелось докопаться до самых глубинных тайн мира.